Читаем Любимцы Богини полностью

Оставшуюся часть автономки дежурили где-то у Филиппин, в районе расположения базы американских атомных ракетных подводных лодок. Не обошлось без мелких ЧП. Акустики доложили о том, что в кормовой части подводной лодки слышны какие-то удары. В восьмом отсеке удары, бухающие где-то над ним в надстройке, были слышны и без акустиков. Предположительно, источником шума могли быть какая-нибудь оторвавшаяся часть надстройки или незакрепленный лючок. Скорее всего, это дело рук волн, которые нещадно обрушивались на надстройку во время работы с научно-исследовательским судном, когда К-30 находилась в надводном положении. Штормило ведь нешуточно! С таким демаскирующим подводную лодку признаком в районе американской базы атомных подводных лодок делать нечего! Дождавшись наступления темноты, по тревоге всплыли в надводное положение. Комдива-три вызвали на мостик. Лавров поднялся и изумился увиденному. Слева по борту, во весь горизонт неистовствовало ночной жизнью зарево огней многомиллионного мегаполиса. Прямо над ними, сверкая разноцветными проблесками навигационных огней, снижаясь в сторону берега, медленно плыл огромный «Боинг».

«С ума сошли, что ли Лаперузы? – подумал он. – Мы же у них как на ладони!». Удивление сменилось чувством тревоги, когда его взгляд коснулся поверхности воды. Почти при полном отсутствии ветра, с правого борта бесшумно поднималась на высоту трехэтажного дома темная стена волны. Лодка то оказывалась на ее вершине, то у подножия. Вот она какая, океанская мертвая зыбь!

Старпом Авдеев объяснил Лаврову задачу. Он будет страховать старшину команды рулевых-сигнальщиков Орлова. Боцман, обвязанный фалом, должен пройти в район кормовой надстройки к источнику шума, выяснить его причину и по возможности устранить ее. Аварийный набор инструментов лежал в брезентовой сумке, закрепленной на предохранительном поясе, строп которого он должен был закрепить карабином за вырез в надстройке в районе работ. Фалом обвязали и Лаврова. В случае, если с боцманом что-то случится, он должен оказать ему помощь. Рулевой сигнальщик открыл дверь и Орлов, осторожно перебирая руки на поручнях рубки, начал движение в корму. Несколько раз его с головой накрывало волной, но он держался и после каждой водяной атаки поднимал руку вверх – условный знак того, что с ним все в порядке. Наконец, боцман что-то нашел. Еще несколько минут героических усилий, и он машет рукой: «Выбирайте фал!».

Только в рубке становится видно, что ему стоило выполнить это задание. Ссадины на лице и руках, посиневшее лицо, порванная одежда. Забыв об ушибах, Орлов возбужденно рассказывает:

– Замок эпроновского лючка волной выбило! Хорошо, что я этот лючок сразу нашел! А так уже сил не было держаться за надстройку!

– Все хорошо, боцман! – успокаивает его командир с мостика. – До медпункта дойдете сами?

– Конечно, товарищ командир! – отвечает Орлов.

– Тогда все вниз. Срочное погружение!

После погружения, Лавров поинтересовался у вахтенного офицера:

– Зачем нужно было всплывать в таком оживленном месте?

– Механику это не понять! – съязвил минер. – Сто процентная гарантия того, что в районе аэропорта нет береговых радиолокационных станций наблюдения за водной поверхностью. Их работа может помешать идущим на посадку самолетам.

– А радиолокационные станции аэропорта, по данным которых авиадиспетчеры ведут «Боинги» на посадку?

– У этих станций совершенно другие параметры работы. Наша подводная лодка для них не существует!

Действительно, как потом показали данные разведки, противник К-30 не обнаружил.

Были и случаи, не поддающиеся объяснению. В один из дней подводников взбудоражил скрежет металла по корпусу подводной лодки. Очень неприятный звук! Продирает до костей! Может, на чей-то брошенный трал наткнулись? Опять же незадача, глубина погружения 150 метров, а под килем еще четыре километра и до ближайшей суши, куда ни кинь, миль двести. Застопорили ход и медленно выползали под гребными электродвигателями. Нервы у всех были напряжены. А если это минреп сорвавшейся где-то мины, которую занесло сюда какими-нибудь течениями? Рванет, и никто даже не узнает, что случилось с ними! При всплытии на перископ никаких плавающих предметов и тем более проходящих судов не обнаружили.

В бухту Сонг вернулись ровно через месяц. Первую неделю земные удовольствия захватили всех. Какая радость вырваться из месячного заточения в прочном корпусе. Но все быстро приелось. Краски тропического лета поблекли, глаз чаще стал подмечать однообразность окружающей природы и ландшафта. Жара замучила. Хотелось холода и снега. Наивная мысль, по приходу в Союз, купить несколько ящиков холодного-прехолодного пива и растягивая удовольствие, медленными глотками пить их содержимое, овладевала умами все большего количества подводников. Тоска по Родине, по любимым и близким стала одолевать экипаж подводной лодки. Вечером каждый спешил отметить прошедший день еще одной линией фломастера в нарисованной на листке бумаги рюмке, которая никак не спешила наполняться.