Читаем Любимцы Богини полностью

– Потерпите! Сам адмирал Нельсон во время качки держал рядом с собой на всякий случай какую-нибудь емкость! – обнадежил Сажина историческим примером комдив-три. С трудом, сделав несколько шагов в сторону штурманской рубки, Лавров обнаружил в ней лежавшего грудью на штурманском столе Шатунова. Качка допекла и его.

– Что надо? – буркнул тот, не поднимаясь.

– Олег! Когда будем погружаться?

– По плану должны были сейчас. Но они как издеваются. Запросили «Добро», а эти шалапуты – «академик отдыхает»! Должны, скоро!

Минут через пять на него, сидящего в кресле вахтенного инженер-механика, хлынул поток соленой воды из рубки. Лавров и вахтенный БП-35 одновременно бросились к нижнему рубочному люку.

– Все в порядке! – остановил их голос старпома из рубки. – Накрыло волной!

Поток воды прекратился, и в центральный один за другим спустились одетые в блестящие от воды защитные морские костюмы старший помощник Авдеев, боцман Орлов и Хорольский. Спустившийся последним командир объявил долгожданное:

– Задраен верхний рубочный люк. Учебная тревога! По местам стоять к погружению.

После погружения на установленную глубину, отбоя тревоги и традиционной малой приборки, наступило время обеда. Лавров объявил по трансляции: «Приготовиться к обеду». Вестовые кают-компании сервировали стол, принесли с камбуза термосы с первым и вторым. Лавров доложил командиру в каюту:

– Товарищ командир! Накрыт стол в кают-компании!

– Добро! – ответил Хорольский. – Объявляйте обед!

Пока обедала первая смена, старпом Авдеев, шутливо заметив:

– Ну и резво Вы Владимир Васильевич бросились к люку! Как наш бывший механик! – рассказал занятную историю, однажды случившуюся на подводной лодке 627 проекта.

Произошло это на одном из выходов в море. Подводная лодка после всплытия совершала переход в точку погружения, находящуюся в другом районе боевой подготовки. Время на переход было строго ограничено. Чтобы не задерживать себя работой компрессоров на пополнение запасов израсходованного воздуха высокого давления, командир принял решение идти в позиционном положении. Решение было не совсем удачным. Подводные лодки этого проекта в крейсерском положении даже при небольшом волнении зарываются в воду носом, а в позиционном положении теряют продольную остойчивость. Такая подводная лодка в любой момент может провалиться на глубину. Командир подстраховался на этот случай. Весь личный состав находился на боевых постах по учебной тревоге.

– Сидят в ЦП, вот так, как мы с Вами, командир БЧ-5 и зам, – рассказывал дальше старпом, – зам какие-то байки рассказывает, а личный состав его слушает. Вдруг из шахты рубки вода водопадом. Механик под тубус, к нижнему рубочному люку. Только успел его захлопнуть, как рулевой-горизонтальщик докладывает: «Глубина двадцать метров!». Механик скорей задраивать люк, а зам не дает, кричит: «Там же на мостике командир! Вы погубите его». А механик продолжает крутить рукоятку кремальеры люка, приговаривая: «Глубина-то, какая! Ему уже никто не поможет!»

– Вот такие у нас механики, – закончив рассказ, рассмеялся старпом. Лаврову было не смешно:

– А что с командиром?

– Да там, на мостике, не только командир был, но и Ваш покорный слуга, тогда помощник командира.

– Вас подобрали в море?

– Ну, слушайте дальше.

Старпом обвел взглядом личный состав вахты, привлеченный его рассказом и с нетерпением ожидающий развязки.

– Выскочили опять на поверхность, продулись, как положено, осушили рубку. Механик отдраивает люк и чувствует, что ему кто-то сверху помогает. Его чуть паралич не хватил!

– Не надо ля-ля-ля Константин Юрьевич, – насмешливо заметил вышедший из рубки Шатунов, – насколько я знаю, ихтиандры у нас не служат!

– Спокойно штурман! – с показным равнодушием продолжил старпом. – Все гораздо проще. Когда лодка пошла на глубину, мы с командиром успели спуститься в рубку и задраить верхний рубочный люк. Уцелели, можно сказать, чудом. Стояли по горло в воде!

– Повезло Вам, товарищ старший помощник! – заулыбался Сажин. На его порозовевшем лице уже не было видно никаких признаков морской болезни.

Старпом ничего не успел ответить, потому что ему на смену пришел командир корабля:

– Пора обедать старпом! Борщец сегодня наваристый!

Лавров позавидовал аппетиту командира. Он знал, что во вторую смену в кают-компании от силы будет три-четыре человека. Остальные, сломленные морской болезнью предпочтут обеду сон.

За два дня до окончания срока работы с «Академиком Виноградовым» море успокоилось. Днем по-прежнему было сумрачно от черных, косматых, низких облаков, но сила ветра уменьшилась. И хотя он еще лохматил верхушки волн, чувствовалось, что шторм пошел на убыль.