Читаем Любимцы Богини полностью

Книги по истории были страстью Василия. Правда, Ключевского он никогда не читал и ничего о нем не слышал. В школе говорили о Татищеве, Карамзине, но про этого историка – ничего. Приступив к чтению, он понял с первой страницы, что эта история России совсем не такая, какую давали в школе. Словно с нее, как со сверкающей безделушки, сняли весь лак и позолоту, обнажив грубую суть. Встречая на страницах книги упоминания о своем городе и его жителях, Василий чувствовал, как для него стираются временные рамки и ограничения, и он вдруг начинает понимать поступки и дела соотечественников, как непосредственный участник этих событий. Ему стало понятно, почему центральный и кооперативный рынок, забыв истинный смысл, горожане уже полтора века называют «мужским» и «женским». Эти названия сохранились с того позорного периода истории России, в котором существовало крепостное рабство. На «мужском» рынке продавали крепостных рабов мужского рода, а на «женском» – разлученных с ними, жен и детей. Известно стыдливое признание Петра I, о том, что крепостных продают: «Яко скотов, чего во всем свете не водится». Пытки, которым подвергала своих крепостных Салтычиха, повергли в ужас даже императрицу. А что творилось в глухих местах России? Какие человеческие трагедии разыгрывались в «дворянских гнездах», кроме тех о которых он знал из истории и художественных произведений? Бобылев никак не мог понять, как великий народ, впервые заявивший о своей свободе на Куликовом поле, покоривший за неполных сто лет пространство от Урала до Тихого океана, вышедший победителем из многочисленных жестоких войн, позволил закабалить себя!

Ему представилась картина горящей помещичьей усадьбы. Языки пламени выхватывают из темноты фигуры вооруженных вилами и топорами крестьян. Двое казаков волокут упирающегося, со сбитым на бок париком, барина и бросают у его ног.

– Где Лена! – спрашивает грозно он. Барин хватает его за ноги:

– Не губи, все отдам.

Василий не сохранив равновесие, падает и кто-то из казаков, почти вплотную приблизив к нему, украшенное роскошными запорожскими усами лицо, кричит:

– Вставай парень, вставай!

Василий хочет встать, но не может. Лицо казака ему кого-то очень сильно напоминает, он пытается вспомнить и просыпается.

В нос ударяет острый запах еды. Перед ним смеющееся лицо одного из попутчиков, только что виденное во сне:

– Хватит спать, присоединяйся к нам, командир!

Василий свесил голову вниз. На столике, накрытом газетой, бутылка минералки, в окружении нехитрой еды, состоящей из рыбных консервов, колбасы, сыра, каких-то, явно домашнего приготовления, пирожков и громадного шмата сала.

– Не надо церемониться! Мы сами попадали в такие ситуации, когда хоть караси жуй! – советует второй попутчик, скрытый в полумраке нависшей над ним верхней полки.

«Откуда они знают, в какой я ситуации? – насторожился Василий, но все же спустился вниз. С трудом нашел полотенце:

– Я сейчас! Умоюсь и вернусь!

От продолжительного сна голова плохо работала. Только резкий запах туалета, и холодная вода окончательно разбудили его.

«Ничего себе! За окнами уже темно!», – это значит, он пролежал на койке как минимум часов шесть.

Когда Василий вернулся, то с удивлением обнаружил, что попутчики ждут его, никто к еде не приступил.

– Давай знакомиться! Петро! – с каким-то непонятным акцентом, сказал тот, что с запорожскими усами, и протянул руку. Ладонь его руки была шершавая и мозолистая, а рукопожатие таким сильным, что Василий с трудом сделал вид, что не чувствует боли. Такие руки обычно принадлежат людям, постоянно занимающимся тяжелым физическим трудом.

– Не пугай людей Петя, – посоветовал второй и тоже представился, – меня зовут Николай. – Не стесняйся, садись к окну! Василий назвал себя и расположился на удобном месте у окна.

Увидев, что он сел, Николай, с серьезным видом оглядев всех, произнес:

– Сегодня у нас два важных события, знакомство с Василием и встреча утром с Володей.

«Какой еще Володя? – с недоумением подумал Василий, но благоразумно промолчал. – Может еще, кто подсядет!».

– Знакомство мы отметим хорошим армянским коньяком! – объявил Николай, доставая из-под стола подарочную коробку, на которой была нарисована бутылка дорогого пятизвездочного коньяка. Пока Николай открывал бутылку и разливал ее содержимое, Василий успел разглядеть попутчиков. Николай, худой, с интеллигентными усиками и аккуратным пробором прически и угловатый, с торсом штангиста – тяжеловеса, как будто сошедший с известной картины Репина «Казаки пишут письмо турецкому султану», Петр. Объединяла их только одежда, да и то только потому, что у обеих она была иностранная и пестрела разноцветными лейблами. Видно было, что это не простая подделка, а настоящая «фирма». На этом сходство заканчивалось. Если на Петре дорогой костюм с крикливым, явно не подходящим к нему и рубашке желтого цвета разноцветным галстуком с пальмами сидел мешковато, то Николай как будто родился в джинсовом костюме «Levi Strauss» с модной, японской рубашкой стиля «апаш».