Что-то неладное творится на флотах. Последние пять лет в год происходят по одной – две серьезных аварии с атомными подводными лодками. Выстраивается статистическая закономерность. В этом году, тьфу-тьфу, ничего не было. Но и прошло только полгода, все еще впереди! В чем причина? Конструктивные недостатки, конечно, вносят свою лепту. Но в основном, личный состав. В том, что пора заменять срочную службу сверхсрочниками, нет вопросов. Это признает каждый. Но сверхсрочнику нужно жилье, приличная зарплата. Очень большие затраты, считают там на верху! А сколько денег уходит на постоянную подготовку матросов срочной службы? Они только к концу службы становятся специалистами. Сколько затрачивается средств на то, чтобы восстановить оборудование, которое вышло из строя из-за некачественного и неграмотного обслуживания этими матросами? Подсчитать это все и сложить, что получится? Американцы, после войны во Вьетнаме, подсчитали. И сразу перешли на контрактную систему службы.

Если бы дело было только в этом. Но ведь и с офицерским составом не все в порядке. Карьеризм командного состава гибельно сказывается на состоянии флота. У большинства начинающих службу офицеров одна программа, – любой ценой достигнуть командирского мостика и дальше, к адмиральским звездам! Конкурс практически отсутствует. Два, максимум три года в одной должности! Главное на этом пути, беспрекословное и незамедлительное выполнение приказов вышестоящих начальников. И ни в коем случае не подвергать сомнению их содержание. Если ты имеешь свое собственное мнение, оставь всякие надежды. Начальник всегда прав! А там как повезет. Или погоны с адмиральскими «мухами», или позор и забвение. Под стать себе будущий флотоводец подбирает командира БЧ-5. Чтобы всегда заглядывал в рот и когда надо «снимал штанишки». Вот и получается, что в решающий для корабля момент, не находится на ГКП людей, способных здраво оценить обстановку и предотвратить катастрофическое развитие событий! «Лицам обнаружившим умение справляться с серьезными трудностями профессии, часто сопряженными даже со смертельной опасностью, и выдерживать ответственность, сохраняя притом неизменное самообладание, следует отдавать предпочтение перед лицами, заявившими себя только со стороны усердия, хотя бы они и отличались своими научными познаниями, но если при этом ничего не известно об их способности выдерживать профессиональную ответственность, а вместе с тем и об их способности командовать в военное время» – писал «Морской сборник», сразу после русско-японской войны. Что изменилось? Выкладывают на сопках, подобно «ГОЛЛИВУДУ», «ПОМНИ ВОЙНУ!» и больше ничего.

Это еще не все! У командного состава практически отсутствуют инженерные знания. Если в ВМФ США, кандидат на командирский мостик, двигаясь по служебной лестнице, последовательно проходит все не только командные, но и инженерные должности, то у нас считается зазорным для будущих командиров даже нести дежурство по кораблю. Интересно, что у них там остается в голове. Все может быть! На один из выходов в море на К-30 вместо заболевшего командира БЧ-3 Щеглова прикомандировали минера с другого корабля. В подводном положении вахтенные офицеры должны перед каждым заступлением на вахту осматривать отсеки. Старшина спецтрюмных, обслуживающих оборудование реакторного отсека, мичман Петряков, обратил внимание на странное поведение нового вахтенного офицера. В первый же свой обход, тот спросил у него, где на корабле хранятся трусы. Старшина подумал, что ослышался и вежливо переспросил:

– Какие трусы?

– Как какие? Свинцовые! – возмутился минер, показывая в область паха. – Вы меня что, без наследства хотите оставить!

Петряков с трудом сдержал рвущийся изнутри приступ смеха:

– Сдали в ремонт, товарищ лейтенант.

По рассказам спецтрюмных, всю оставшуюся часть выхода в море новый вахтенный офицер, при каждом осмотре кормовых отсеков, пулей пролетал через реакторный отсек. Случай, конечно, единичный, но все же дающий представление о границах знаний будущих флотоводцев. Как грамотно они смогут использовать атомные энергетические установки своих кораблей в бою, когда дорастут до командирского мостика? Если считать, что от командира подводной лодки зависит все, а для этого ему даны безграничные права, то будущее неутешительно. Счет сгоревших и затонувших в мирное время подводных лодок неумолимо растет.

Глава XVII

К концу июля Бобылев не находил себе места ожидая, когда же ему дадут отпуск. Его переживания о Лене достигли апогея. Пытаясь дозвониться до нее, он, из-за разницы в семь часов, несколько ночей просидел на переговорном пункте. Все безрезультатно. Трубку телефона в Ленинграде никто не поднимал.

«Наверное, она как большинство горожан пропадает на даче», – пытался убедить он себя. Но внутренний голос тоскливо вещал ему: «Здесь что-то не так. Все гораздо хуже».

«Ничего! – думал Бобылев. – Осталось немного. Приеду и все узнаю!».