Читаем Лицеист полностью

…С момента приезда Ждановой до половины седьмого вечера я носился, как ужаленный в известное место. Рассказал Земляничке об очередном резком повороте ее судьбы и предложил место в команде; описал условия вступления в «проект» и дал время изучить текст требующейся клятвы Даром; поднял их с Галей к Валентине Алексеевне; поприсутствовал при очередном разговоре последней с главой рода Чеботаревых и на сильно укороченной церемонии принятия в род Волконских-Шаховых; принял две личные клятвы, приложил слепками и выдал линзы-камертоны; заселил в свободные покои; состыковал Вику с Ларсом и так далее. С учетом того, что рядом постоянно находилась Валя, физически устать не смог. Зато морально вымотался неслабо. Поэтому, освободившись, умотал в свои покои, добрался до спальни, лег, закрыл глаза и… снова открыл. Чтобы позвонить Янке и выяснить, кто присматривает за шведом.

Выяснив, что никто, так как его забрала мать, успокоился, попробовал расслабиться по второму разу и напрягся снова, вовремя сообразив, что захват в заложники не мог не сказаться на душевном состоянии Наоки.

Отправляться в покои девушки, естественно, и не подумал — перебрался в гостиную и отправил Вале сообщение с просьбой не мешать, а «разящему мечу» — приглашение в гости:

«Если не спишь, то загляни, пожалуйста, ко мне…»

«Онна-бугэйся» постучалась в дверь от силы минут через пять, прошла в гостиную, опустилась на диван и вопросительно уставилась на меня.

Я потер переносицу, чтобы ускорить процесс подбора «правильных» слов, забраковал очередной вариант вступления и… решил воспользоваться «функционалом», полученным благодаря клятве Служения. Само собой, с поправками на «сдвиг по фазе» этой конкретной «одноклассницы»:

— Считаю необходимым поговорить о бое с Воздушником. Ты показала себя достойно, и меня переполняет гордость…

— Спасибо, мой господин! — без тени улыбки отозвалась она и изобразила поклон из положения «сидя».

Я полюбовался искорками удовлетворения, появившимися в ее глазах, и перешел к самой сложной части объяснений:

— … но даже самый смертоносные мечи требуют тщательного ухода. А после первого боевого применения — и тщательного осмотра. Так вот, я хочу, чтобы ты легла, закрыла глаза, расслабилась и помогла мне найти остаточные напряжения. Чтобы я смог их убрать и, тем самым, подготовил тебя к новым сражениям.

Да, эта часть монолога прозвучала бредово. Но Наоки, что называется, зашло — она перебралась на ковер, ослабила поясок халата, легла, попробовала расслабиться и деловито сообщила, что ей мешает верхний свет. Я, конечно же, вырубил его к чертовой матери и превратился в слух. А через несколько мгновений услышал спокойный голос:

— Мне надо «полетать» в смерче Светланы Романовны. Хотя бы пару раз. А то в тот момент, когда меня подняло в воздух, я испугалась и на какое-то время не контролировала положение в пространстве. Да, в конечном итоге взяла себя в руки, но иррациональный страх не исчез — на самом краю сознания постоянно ощущалось сомнение в целесообразности сопротивления. Так что твой меч полноценно включился в работу только после того, как ты поймал мой взгляд, дал почувствовать, что не бросишь, и начал обратный отсчет…

На первый взгляд, эти признания были более чем нормальными. Но я снова поймал тот самый резонанс, который помог с «передачей» угнетающего рыка, поэтому точно знал, что спокойствие — всего лишь ширма. Вот и накрыл предплечье девушки ладонью и отдал новый «приказ»:

— Наоки, ты ослабила поясок халата, а напряжения, которые я хочу убрать, прячутся в душе. «Ослабь» и ее!

Лаванда затаила дыхание и ушла в себя. А через несколько мгновений еле слышно уточнила:

— Совсем-совсем?

— Если все еще считаешь себя моим мечом, то да!

Японка зябко поежилась и… подкатилась поближе. Я понимал, что было бы неплохо лечь рядом и обнять. Но не решился. Поэтому потребовал, чтобы она положила голову мне на бедро, и запустил пальцы в угольно-черную гриву.

Сработало. Практически сразу — как только я начал перебирать пряди и ласково массировать кожу головы, «онна-бугэйся» закрыла глаза и грустно улыбнулась, а напряжение, ощущавшееся через резонанс, стало значительно слабее:

— После того, как ты поймал мой взгляд, я справилась со страхом и даже поймала состояние, в котором были только текущий миг, задача, безмолвно поставленная тобой, и ты. Но после того, как все закончилось, страхи снова вернулись. Причем гораздо более сильными, чем были. Так что онна-бугэйся из меня…

Я прижал к ее губам указательный палец и ответил откровенностью на откровенность: