Читаем Лица войны полностью

Почему все-таки Гитлер выбрал его для назначения на столь высокий пост министра иностранных дел? Во-первых, Риббентроп не был дипломатом – это один из первых мотивов: Гитлер не доверял своим дипломатам. А это, напомню, февраль 1938 года. Гитлеровское министерство иностранных дел через 5 лет после его прихода к власти так и не было нацифицировано, оно принципиально не отличалось от министерства иностранных дел Веймарской Германии. Его чуть-чуть почистили, из мало-мальски видных дипломатов оттуда с некоторым скандалом ушли только двое. Один из них – титулованный аристократ Притвиц, а также Пауль Шварц, генеральный консул в Нью-Йорке, которого уволили за то, что он был евреем.

Гитлер, повторю, карьерным дипломатам не верил, что и стало побудительным мотивом создания еще в 1934 году так называемого Бюро Риббентропа. Это был такой, как сейчас говорят, небольшой мозговой центр, который поставлял внешнеполитическую информацию лично фюреру. Это при том, что еще был внешнеполитический отдел в нацистской партии, а вообще внешней политикой в Третьем рейхе, как говорится, не занимался только ленивый. Розенберг пытался трудиться на этой ниве, Геринг, министр авиации и премьер Пруссии, глава Рейхстага, так сказать, человеческое лицо Рейха. Гауляйтер, глава зарубежных организаций нацистской партии Вильгельм Боле. Геббельс как министр пропаганды. А Гитлер, надо сказать, верный принципу «разделяй и властвуй», эту многоголосицу поощрял.

У Риббентропа помимо поста министра иностранных дел была еще полуофициальная должность «советника Гитлера по внешнеполитическим вопросам». Скажем так, это была должность для внутреннего употребления. Для внешнего употребления, еще до назначения министром иностранных дел, Риббентроп был назначен специальным уполномоченным по проблемам разоружения, хотя Германия к тому времени уже ушла с женевских переговоров по разоружению. Ему был присвоен ранг чрезвычайного и полномочного посла, а потом он был официально назначен послом в Великобритании в 1936 году. На этой должности Риббентроп показал себя отвратительным дипломатом, и вообще, надо сказать, дипломат в традиционном понимании этого слова он был просто ужасный.

Он начал с того, что приехал в Лондон и еще до вручения верительных грамот начал делать заявления политического характера – в общем, то, что по этикету и протоколу делать не полагалось, именно поэтому в Лондоне у него так все плохо получилось. Зато потом, когда надо было общаться с советскими дипломатами «нового типа», когда надо было общаться с Молотовым, у него получалось все отлично. То есть Риббентроп был, конечно, не дипломатом, он был политиком. Более того, он был геополитиком, неким дипломатом нового типа, который уже соответствовал новым реалиям.

И Гитлер этим тоже руководствовался, когда освободил от должности министра иностранных дел старого, заслуженного консервативного дипломата Константина фон Нейрата. Его, выражаясь языком разговорным, отфутболили на чердак, назначили начальником какого-то тайного совета, который ни разу не собирался, а потом сделали протектором Богемии и Моравии. Риббентропа назначили министром иностранных дел, и он до смерти Гитлера занимал этот пост непрерывно.

А позже человек с такой репутацией, как у Риббентропа, вести переговоры с западными союзниками не мог. Вернее, западные союзники отказались бы иметь дело с любой германской властью, в которой присутствовал бы Риббентроп и некоторые другие наиболее одиозные деятели режима. Поэтому министр финансов Шверин фон Крозиг, который занимал свой пост с 1932 года, а до того был, по-моему, еще стипендиатом фонда Сесила Родса, казался более подходящей фигурой в качестве министра иностранных дел некоего переходного правительства после Гитлера.

Советы и оценки Риббентропа до определенного момента чаще всего сбывались. В 1935 году Гитлер отправил Риббентропа в Лондон в надежде нормализовать, урегулировать отношения с Англией, добиться какого-то соглашения. Дипломаты на это смотрели иронически. Посол в Лондоне фон Хёш за глаза называл Риббентропа «наш болван». И Риббентроп заключает морское соглашение с Англией (это уже после того, как Берлин отказался от всех военных статей Версальского договора) о том, что Германия признает соотношение флотов с Англией как 100 к 35. 100 британских, 35 германских. Риббентроп это соглашение подписывает в течение буквально нескольких недель, если не дней, и с триумфом возвращается в Берлин. Дипломаты, как говорится, умылись.