Читаем Лица войны полностью

Риббентроп много и охотно рассказывал ему о своей жизни в Канаде, в США, где Гитлер никогда не был. Риббентроп много ездил по Европе. У них с Гитлером, кстати, возможно, была еще общая склонность – они одними из первых оценили значение авиации, причем в политике.

Известно, что в 1932 году во время кампании перед выборами президента Германии, в которых Гитлер проиграл Гинденбургу, фюрер облетел всю Германию на самолете. То есть это была новинка, такая, как сказали бы сейчас, фишка. Мильх, будущий фельдмаршал, а тогда коммерческий директор «Люфтганзы», предоставил ему то ли бесплатно, то ли по символической цене самолет, и Гитлер облетал германские города.

В биографии Риббентропа был интересный эпизод, случившийся еще тогда, когда он торговал шампанским. До 1 января 1924 года в Веймарской Германии действовало эмбарго на ввоз импортного алкоголя. 1 января оно снималось, и естественно, германские торговцы устремились за границу. Сэр Уокер, владелец и производитель знаменитого виски «Джонни Уокер», объявил, как бы сейчас это сказали, тендер: кто будет его эксклюзивным дистрибьютором в Германии. Туда поехали представители какой-то очень солидной фирмы, туда же отправился и Риббентроп. Когда он прибыл в Лондон, он узнал, что конкуренты выехали в Глазго, где находилось имение Уокера, на поезде. Что делает Риббентроп? Он арендует самолет, какой-то кукурузник, и приземляется прямо в имении сэра Уокера перед его домом, опередив своих конкурентов. Выходит и говорит (Риббентроп весьма прилично говорил по-английски): «Я такой-то, такой-то (ну, естественно, он был с необходимыми рекомендательными письмами), хочу быть вашим дистрибьютором». Уокер был настолько поражен вот таким неординарным бизнес-ходом для того времени, что сделал его своим дистрибьютором.

Что касается пиар-хода, который одновременно является бизнес-ходом, Пауль Шварц, которого я упоминал, приводит в своих мемуарах такую картину. В 1926 году Шварца назначили генеральным консулом в Коломбо, на Цейлон. И этот скромный германский дипломат захотел перевезти туда свой винный погреб – вот такие были у германских веймарских дипломатов привычки. Риббентроп, который был его знакомым, организовал ему переправку полностью винного погреба из Берлина в Коломбо (ну, прямо скажем, не ближний свет), и, как вспоминал Шварц, не только ни одна бутылочка не разбилась – так все было упаковано! – но Риббентроп еще приложил бесплатно по одной бутылке в качестве образца всего того, что было в его каталоге. И как он говорит, примерно через год фирма Риббентропа работала на Цейлоне.

Риббентроп в чем-то симпатизировал взглядам нацистов, в чем-то нет. Особо хочу подчеркнуть, он не был юдофобом. У него было очень много евреев среди и его деловых партнеров, и просто знакомых и друзей. Я подозреваю, что он в принципе не поддерживал расовую теорию нацистов. Вообще Риббентроп не был фанатиком. Он увлекался многими идеями, скажем так, геополитического характера и склонен был, конечно, к фантазиям, но фанатиком не был – этим он, конечно, принципиально отличался от таких людей, как Геббельс, Розенберг или Гиммлер (почему он и был чужим в этой среде). Скорее, Риббентроп видел то, что Германия постепенно погружается в хаос. Например, летом 1932 года на Лозанской конференции по репарациям тогдашний канцлер Франц фон Папен, будущий гитлеровский вице-канцлер, сказал французскому премьеру Эррио и английскому премьеру Макдональду, что «мне нужен какой-то политический бонус в виде отмены положений Версальского договора о виновности Германии, потому что мое правительство будет последним буржуазным правительством Германии. Следующее правительство будет либо односторонне нацистским, либо нацистским плюс наиболее крайние националисты, либо в Германии произойдет коммунистическая революция».

Риббентроп, конечно, был несравненно ближе к фон Папену, чем к Гитлеру. Он видел, что буржуазной Веймарской Германии – под воздействием мирового экономического кризиса – постепенно приходит конец. Будет либо коммунистическая революция (эта перспектива его совершенно не радовала), либо германская нацистская националистическая диктатура, которая представлялась ему явно не худшим вариантом. Тем более что Риббентроп, о чем он откровенно писал о своих мемуарах уже в Нюрнберге в тюремной камере, был просто заворожен Гитлером. Риббентроп не был фанатиком нацистской идеологии, не был таким уж верным винтиком нацистского режима. Но Риббентроп был очарован Гитлером.