Читаем Литературный мастер-класс полностью

Хотя переписывание — и перечитывание — кажется трудной задачей, это на самом деле самая приятная часть работы. Иногда — единственная приятная. Когда садишься писать с мыслью создать «литературу», это пугает и кажется ужасным: примерно как нырнуть в озеро с ледяной водой. Потом становится теплее: когда уже есть с чем поработать, есть что улучшить и поправить.

После того как вы научились писать, следующая задача — суметь передать читателю каждое ощущение, каждое чувство, образ, эмоцию. Если работаешь карандашом, у тебя три попытки посмотреть, воспринимает ли читатель написанное тобой так, как ты задумал. Первая, когда ты это перечитываешь; затем — когда ты это перепечатываешь на машинке, и последняя — при вычитке корректуры. Если работать карандашом, шансы улучшить результат возрастают на одну треть, то есть на 0,333, что чертовски здорово даже для среднестатистического бейсболиста. Кроме того, текст дольше остается в сыром виде, а стало быть, его можно доработать.

Мой метод основан на постоянной переработке. Каждый день, когда я пишу длинный роман, я возвращаюсь к предыдущим главам и редактирую их, чтобы добиться однородного, живого повествования. Когда я пишу две-три заключительные главы романа, то параллельно правлю начало, так что в идеале роман напоминает плавно текущую реку, и каждый абзац соотносится с другими.

Когда я закончил «Паутинку Шарлотты», то отложил книгу в сторонку, чувствуя, что в ней что-то не так. Я писал ее два года, работал над ней так и сяк, впрочем, не торопясь. Еще год я редактировал книгу, и это был достойно проведенный год. Когда я сомневаюсь в том, что написал, то перестаю об этом думать: через некоторое время я смогу лучше оценить ситуацию.

Собираюсь закончить книгу [«Прощай, оружие!»] как можно быстрее, на два-три месяца о ней забыть и потом начать править. Правка займет не более полутора-двух месяцев. Но мне важно остыть перед тем, как ее начинать.