Читаем Литературный мастер-класс полностью

Стиль есть неотъемлемая черта любого мастера; и тот, кто не мечтает стать вровень с гигантами, может сделать определенные успехи в его обретении. Страсть, мудрость, творческая энергия, сила колорита или тайны — все это дается в час рождения, этому нельзя ни подражать, ни обучиться. Но умелое и верное использование в нужных пропорциях тех качеств, которым мы обладаем, исключение бесполезного, акцент на важном и сохранение последовательного характера повествования с начала и до конца — все это вместе составляет техническое совершенство, которого можно в определенной степени добиться благодаря интеллектуальной смелости и овладению ремеслом. Что прибавить и что убавить; какие факты органически необходимы, а какие имеют чисто изобразительное значение, но при этом не ослабляют и не затемняют общей идеи; как использовать их — выставлять на видное место или держать несколько позади — все это вопросы стиля, которые постоянно встают перед писателем.

Я заметил, что вы используете простой язык, короткие слова и предложения. Так и следует писать по-английски — это современный и наилучший подход. Держитесь его, не позволяйте вползти в вашу прозу пушинкам, цветочкам и многословию.

Мне кажется, что искусство должно упрощать. Это действительно описывает почти весь высокий творческий процесс; понять, без каких условностей формы и деталей можно обойтись, и вместе с тем сохранить общий дух — так, чтобы все, что писатель предпочел подавить и вырезать в тексте, пришло в голову читателю точно так же, как и написанное на страницах книги. Милле сделал сотни набросков крестьян, сеющих зерно, и некоторые из них были очень сложными и интересными, но когда ему потребовалось запечатлеть их общий дух на одной картине — «Сеятель», — то пришел к композиции настолько простой, что она кажется очевидной. Все отвергнутые наброски, которые он сделал до того, помогли придать картине окончательный облик, и весь творческий процесс был направлен в сторону упрощения, отказа от многих концепций, которые сами по себе были хороши, ради той единственной, которая была наилучшей и наиболее универсальной.