Читаем Литературный мастер-класс полностью

Критика, хотя и заслужившая издавна уважение благодаря трудам людей, известных своими познаниями и мудростью, а после возрождения светской литературы ставшая излюбленным предметом европейских ученых, пока еще не достигла определенности и стабильности науки. Правила, которыми она руководствуется, не основываются на каком-либо установленном принципе или самоочевидном постулате, они не приспособлены и к естественному и неизменному ходу вещей; однако при ближайшем рассмотрении оказывается, что законодатели мод судят произвольно, полагаясь лишь на себя самих, и в итоге эти законы, вызванные к жизни лишь рассуждениями отдельных людей, благодаря общей лености и застенчивости исполняются слишком охотно, что воспрещает новые эксперименты ума, ограничивает фантазию, имеющую врожденную предрасположенность к риску и приключениям, и обрекает все последующие полеты гения следовать пути Меонийского орла.

С этой силой вполне справедливо будет спорить, как порой и случается с теми, кого критики пытаются обуздать; немногим правилам литературы мы обязаны острому разуму критиков, которые обычно не имеют иных мерил, кроме как, внимательно прочитав труды великих писателей, отметить их организацию сюжета или особенно удачные выражения, а затем они ожидают почета и славы за предписания, которых не выдумывали; ведь это практика вводит правила, а не правила направляют практику.

Большим преимуществом для автора станет, если его книгу будут не только хвалить, но и ругать. Слава подобна волану: если ударить по нему с одной стороны зала, он вскоре упадет на пол. Чтобы оставить его в игре, надо ударить и с другой стороны.

К тому моменту, когда выходит книга, вы уже обычно начали новую, опубликованная книга осталась в прошлом, так что вы и слышать о ней не хотите. Но приходится: вы читаете ее в переплете и видите все места, которых лучше бы не было, но уже поздно.