Читаем Лита полностью

— Пронзи, пронзи меня… Любовь моя… Мой любимый. А-а-а-а!..

Я делаю еще несколько озверевших, обезумевших движений и, забыв все, кончаю в нее. Ее тело спазматически бьется подо мной. В моих тисках, в моих объятиях.

Она лежит и безрассудочно шепчет:

— Мой, мой, мой… я так жаждала тебя. Я так мечтала…

Ее цепкие руки судорожно стискивают меня, не отпуская. Она это шепчет в мое ухо (у меня очень чувствительные уши), а потом водит внутри языком.

И вдруг — я не верю, но он возбуждается опять. Я чувствую, как он растет, раздвигая ее губки и стенки. Как он сам начинает двигаться, сильней, быстрей, еще, еще. Мои бедра с дикой скоростью вжимаются между ее ног. Она взбрасывается мне навстречу. Как автоматная очередь, идут вонзания. Опять, снова, еще. Я сгреб ее талию в своих ладонях, пытаясь зажать извивающееся, выскальзывающее тело. В него… в него, в нее…

— Да, да, да… Хочу тебя, хочу, — шепчет она страстно.

Мое лицо тычется в ее шею, губы сжаты. Без поцелуев… Она вскидывает свою наковальню, где бьется дикий кузнец, наверх, чтобы освободить наконец это бешеное давление, и в этот момент мой молот рушится на нее, в ней, едва не разрывая все на куски и сливая две лавы воедино.

— Гос-по-ди! — слышу я дикий гортанный крик. И она теряет сознание.

Я дую ей в лицо. Как из далекого, далекого космоса она возвращается в реальность.

— Алешенька, любовь моя, я не представляла, что так бывает. Ты не представляешь, что это за божественное чувство, неземное. Меня как будто унесло в другой мир. Как будто я ушла из своего сознания, потеряв его. Как ненужное, чтобы безумней ощутить.

— Ты его потеряла.

— Правда? Ты мой бог. Как я счастлива.

Это был наш первый, «взрослый» раз, думаю я. Она не отпускает меня в ванную и начинает ласкать снова мое тело. Она снова становится моей. Ее руки скользят по моей спине: ласково, призывно, нежно. Мое тело начинает двигаться, находясь самой слабой частью, которая может быть самой сильной, в ней. Темп начинает возрастать, ритм усиливаться. Ее тело бессознательно отвечает, все быстрей, быстрей. Мы находим какую-то странную комбинацию, в которой замыкаются наши органы, вонзающиеся друг в друга, и бьются тела. Восходя на самую вершину того, что принято считать блаженством. Ее сдавленный крик, мой рывок. Агония блаженства. Она опять теряет сознание.

Позже я бреду ванную, сажусь на край, и две слезы катятся по моим щекам. Как больно, что за переступившей черту (переступленную черту) — не переступить. Но временно, сейчас, я сдался. Я, выиграв, — проиграл. Я, получив, — потерял.

Я моюсь в ванне и вспоминаю. Все, все…

Она лежит, повернувшись обнаженным телом ко мне. И ждет.

— Лита, я совсем забыл, ты не забеременеешь?

— У меня через три дня должен начаться цикл.

— Иди помойся. — Я вздыхаю с облегчением.

Она быстро возвращается из ванной:

— Я не могу без тебя — даже минуты. Давай просто полежим, Алешенька. На улице жарко…

Как будто это имеет какое-то значение к ее желанию полежать со мной.

Мы ложимся и неожиданно, бесцельно, бессмысленно засыпаем.

В вуали снов вторгается звонок.

— Сыночек, как дела? Ты помнишь, я твоя мама?

— Нет, забыл.

Она смеется. Который сейчас час?

— Чем ты занимаешься?

— Я сам не верю: спал.

— Раньше такого с тобой не было. На улице жара… — говорит она, как будто это имеет какое-то отношение к тому, что я спал.

Лита беззвучно, еще во сне, спросонья, целует мои пальцы.

— Звонила Ада Филипповна. Предлагала два билета на необычный просмотр: итальянский фильм, в полночь, в закрытом зале. Его должны один раз показать публике. Я, естественно, так поздно не пойду и подумала, что ты со своей девочкой, с редким именем, можешь захотеть. Ты же любишь кино.

— А где билеты?

— Их надо подъехать забрать у Ады Филипповны, это в центре, у них роскошная квартира прямо напротив Моссовета. Заодно посмотришь, как они живут.

— Спасибо, мамуля.

— И еще: она купила в специальном отделе ГУМа дубленку для своей дочери, но она ей маленькая. Ты же знаешь, ее муж директор трубопрокатного завода, и они пользуются «кремлевским» распределителем.

— Все для народа!.. — пошутил ни к чему я.

— Она хочет ее продать и попросила меня помочь.

Мама могла свести скалы друг с другом, не то что продать дубленку.

— Одна проблема: сорок четвертый размер, то есть должна быть изящная девушка. Я подумала: так как ты выбираешь самых изящных, то… Она стоит всего сто восемьдесят девять рублей. Это неслыханная цена.

— Я тебе перезвоню, можно?

— Когда? Мне нужно сегодня дать ответ.

— Скоро.

Я повесил трубку и почувствовал Литину грудь, касающуюся моей спины. Она проснулась…

— Ты хочешь пойти в кино в двенадцать ночи?

— С тобой, Алешенька, хоть на край света. С тобой я все хочу.

— В чем ты ходишь зимой?

— В пальто, но оно уже не модное.

— А ты хочешь быть модной?

— Я хочу тебе нравиться.

— У тебя уже была модная юбка… Теперь мы ждем суда…

Лита прижалась к моему плечу:

— Можно я тебя поцелую?

Я не отреагировал.

— Звонила знакомая мамы, она продает дубленку по своей цене.

— Это невероятно. Я очень хочу, если ты не против. Я займу деньги у сестры.

Ее грудь приподнимается и ложится на мою.

— Алеша…