Читаем Лита полностью

Она целуется с мамой на прощание, мы выходим. И первое, что я вижу, — дом. Напротив. Лита как ни в чем не бывало ни на что не обращает внимания. Как будто начисто все забыла. Как будто и не случилось ничего. Всего того, что случилось. Хотя это ее первый приезд сюда. После того что случилось… Я не хочу произносить слово «изнасилование». Мы выезжаем наверх. Я разворачиваюсь к набережной. В папиной машине я везу Литу.

— Алешенька…

— Что теперь ты мне хочешь показать — дубленку?

— Нет, свое тело. И твои…

— Что, следы?..

— И еще какие! Я обожаю их, лишь бы ты их оставлял; и твои зубы, и твои губы, и всего, всего тебя.

Я поворачиваю на Воробьевские горы и еду на Профсоюзную.

Едва мы входим в квартиру, как раздается звонок. Лита идет в ванную.

— Ну, сыночек, таких девушек я еще не видела у тебя. Эта — лучшая!

Я чуть не роняю трубку. Хотя понимаю, что Лита привлекала собой. Странно, она нравилась даже женщинам, обычно они не нравятся друг другу. Возможно, она была вне конкуренции.

Мама произносит в раздумье:

— Интересно, какое впечатление она произвела на папу?

Я быстро прощаюсь, поблагодарив за обед, чтобы не дать времени ее разыгравшейся фантазии. Разыграться еще дальше…

Лита выходит из ванной и как-то необычно смотрит на меня.

— Что опять случилось?

— Алеша… у меня начался цикл.

— Поздравляю.

— Как жаль, — по инерции говорит она, — я думала…

— Что ты думала? Я не знал, что ты думать умеешь.

— Так… ничего.

— Ты хочешь чай?

Мы садимся за стол: чай, вишневое варенье, вафельный торт. Она начинает меня упрашивать:

— Алешенька, поедем отдохнуть на две недели. Там такой воздух, ты устал, тебе нужно отключиться от всего. Ты все время думаешь…

— Я и сейчас думаю.

— Там уникальные грибы: подосиновики, лисички, маслята. Ты же любишь соленья. Я сама буду для тебя солить.

Я поперхнулся.

— Спасибо, ты мне уже насолила.

Она чувствует каким-то животным инстинктом, когда можно, и уже сидит у меня на коленях, только чудом не опрокинув чашку с чаем.

— Мы будем ходить гулять в лес. Я буду печь…

— Остановись. Ты считаешь, это удобно, молодой девушке приехать с парнем в деревню? Где каждая собака знает даже каждую кошку.

— Я скажу, что… ты мой жених!

Теперь была моя очередь: я чуть не опрокинул чашку с чаем.

— Не пугайся так! Это только для деревенских, чтобы бабе Даше не было неудобно.

— А твоя мама?

— Она на тебя уже молится, и мед по устам течет, когда о тебе говорит.

— С чего это?..

— Я ей про тебя рассказывала. Какой ты умный. Алешенька, я тебя умоляю… Я всю жизнь мечтала с тобой погостить в деревне.

— Всю жизнь? Мы знакомы с начала этого года.

Она удивленно смотрит на меня:

— А кажется — всю жизнь…

— Когда?

— Что когда, любовь моя? Свет очей моих…

— Ты хочешь ехать?

— Хоть послезавтра. Я дам ей телеграмму. Там нет телефонов. Значит, ты согласен?! — Она взлетает с моего колена в воздух.

— Это ничего еще не значит, — но она поняла, опять тем самым животным инстинктом почувствовала что я сдался.

Ночью она вертелась в постели и мечтала, как мы будем жить в деревне. Одни, совсем одни. Вдвоем… Вне города.

В два часа дня она привозит на Мосфильм (мама тоже хочет посмотреть) вместо одной пары три пары сапог. Они действительно на редкость высокие и красивые. Начались женские разговоры. Они запали на два цвета: один подходил под дубленку, другой просто был необычный и яркий.

— Как Алеша скажет, так и будет, — говорит Лита.

— А почему вам не оставить обе пары? — говорит моя мудрая мама.

— Это дорого.

— Если бы продать третью пару дороже, то она оплатила бы вам вторые сапоги, — продолжает рассуждать моя мама.

— Ой, я знаю место, где все всё продают, — на Неглинке.

— А дядя милиционер туда не приходит? — говорю я.

— Я же быстро, Алешенька, через час вернусь и буду очень осторожна.

Я молчу, зная, сколько приключений это за собой повлечет. Мама одобрительно кивает, и Лита, восприняв мое молчание за согласие, уезжает.

Через полтора часа она появляется сияющая.

— Я продала в два раза дороже! — и высыпает деньги на стол. — Меня чуть не разорвали…

— Кто?

— В женском туалете, все хотели такие же сапоги!

Это было начало, невинное. У Литы оказался уникальный дар: все, чего она ни касалась, продавалось в два-три раза дороже.

— Может, вам взять еще пары две, и тогда вы оплатите свои первые сапоги и еще вам на дорогу останется.

— А директор даст?!

— Конечно, я ему позвоню и на всякий случай попрошу отложить — пять пар.

— Как хорошо! Спасибо большое!

— Какую дорогу, мам?

— Разве вы не едете с Литой в деревню?

Я с удивлением смотрю на юную участницу заговора. Они сошлись гораздо ближе и интимней, чем я ожидал. Мама была просто влюблена в Литу, и та отвечала ей тем же. О, эти женские влюбленности и страсти.

Лита на следующий день продает все пять пар сапог, ставя рекорд: одни из них в два с половиной раза дороже. И мы решаем отпраздновать это в ресторане… Потом я передумываю и говорю: лучше дома. Она тут же соглашается:

— Хоть на луне.

Ее глаза ласкают меня.

Она покупает маме цветы и большую коробку шоколадных конфет в благодарность. Мы пьем шампанское и обедаем вместе.