– Потому что ты подобна дыму на ветру! Сначала ты сбежала. К тому времени, когда я узнал о твоем возвращении, ты уже спровоцировала грехопадение. Я, кстати, сразу понял, что это твоих рук дело: уж очень на тебя похоже. А потом ты ушла. Вернее, уползла, – рассмеялся он. – С тех пор я искал тебя. И вот наконец нашел и все рассказал. Ты полностью в курсе дел.

– Зачем ты так поступил?! – воскликнула я, устыженная, словно ребенок. – Мне не стоило все это слышать. Я и так знала, что Она пропала. Что толку в моем понимании, если я о нем не просила? Какой мне прок от мудрости, данной Ее древом? Всё впустую.

– Ты вкусила плод только после того, как исчезла Ашера, – напомнил он.

Но я уже погрузилась в самоуничижение.

– Как мне двигаться дальше, если я погрязла в мелочах? Мстила Адаму, простому смертному, которого давным-давно нет на свете. Спасала Еву, которая не пожелала спастись. Никого толку.

– Ты слишком строга к себе. – Самаэль переплел свои пальцы с моими. – Смертные могут быть восхитительны, помогают отвлечься на какое-то время. Но теперь тебе нужно забыть о них. Твое место – рядом со мной. – Он притянул меня к себе.

– А твое – рядом со мной? – спросила я.

– Безусловно. Ты – все, чего я желал с тех пор, как впервые увидел тебя.

– Тогда идем. – Я подняла его на ноги. – Нельзя терять времени.

– Куда?

– Спасать Ашеру, конечно! Вернем Ее туда, где Она должна быть по праву. И тогда мы больше не будем изгоями. Ты и я, мой падший ангел, мы вернем себе рай!

<p>Возвращение в Эдем</p>

– Я не это имел в виду, – бормотал Самаэль, шагая рядом со мной. – Никаких приключений я не планировал.

Мы шли на восток пешком, отказавшись от крыльев, чтобы не привлекать внимания. Мир за пределами долины, где я столько времени провела в уединении, изменился. Он стал суетливее: стада на склонах холмов умножились, шатры шире рассеялись по долинам. Приближаясь к плодородным землям у берегов Евфрата, мы увидели невысокие каменные строения, колодцы на перекрестках пыльных дорог, поля ячменя и пшеницы, орошаемые сетью каналов, какая Адаму и не снилась.

– Я думал, мы убежим, – сказал Самаэль. – Будем наслаждаться жизнью вместе. Наверстаем упущенное время. Тысяча лет – это прорва упущенного времени.

– Да-да, так и сделаем. Но сначала отменим великую несправедливость, займем те места, которые принадлежат нам по рождению. Нельзя оставлять Его безнаказанным.

– Тебе-то какое дело? Мы можем отправиться куда угодно, чтобы больше никогда не увидеть Его. У Него нет власти за пределами обители тех, кто верует в Него. Можем пойти в Хараппу, тебе там понравится. Вершина современной жизни: будем кататься на лодке по Инду, охотиться на антилоп и купаться в роскоши. Или на Кафтор, остров Диктинны, в блистательный дворец Кносса. Видела бы ты его, Лилит! Живут же люди – пьют и танцуют, любят и пируют. Только представь себе, Лилит, там можно спать на ложе! Никакого больше сна на жесткой земле. Чистое белье каждый день, ароматное масло для твоих волос.

– Она выбрала меня, Самаэль. Я должна была получить мудрость превыше прочих. Разве я могу подвести Ашеру? Мою Матерь, схваченную по моей же вине и заточенную неизвестно где! Если я не найду Ее, то кто тогда?

– Но…

– А в Ее отсутствие Он нарушил естественный закон, поместив женщину под ярмо мужчины! Что ожидает мир, где целиком хозяйничают и правят мужчины? Матерь нужно вернуть!

Самаэль вздохнул.

– И что ты собираешься делать? Не могу не заметить, что мы идем в Эдем. Ты же знаешь, я терпеть не могу это место.

– Ангелы находятся там. Во всяком случае, были там, когда я видела их в последний раз. Они знают, где искать Ашеру.

– Вряд ли они нам расскажут.

– Согласна. Понадобится немного обмана. Вот тут-то ты и пригодишься.

* * *

Эдем переменился совершенно. Без человеческих рук, выпалывавших сорняки, сад зарос, тропинки исчезли. Я оплакивала свои розы, опутанный лозами ковер первоцветов и фиалок, сладкий аромат вечернего жасмина, задушенного горьким терном.

Пруд высох. За прошедшие годы река, питавшая его, отклонилась далеко на восток. Поля, возделанные нами, вернулись в дикое состояние, среди ячменя покачивались кроваво-красные маки и желтые тысячелистники. От нашей хижины не осталось и следа: за тысячу лет доски сгнили в труху.

Сохранился лишь один след нашей жизни: мое внимание привлек блеск плавно изогнутого бока медной чаши. Я выкопала ее из земли и стерла засохшую грязь. Адам сделал эту чашу еще до того, как обратил свои мысли и умения в работе с металлами на изготовление оружия для воображаемой войны. В центре чаши была изображена женщина – я – с ниспадающими каскадом волосами, сидящая в спокойной задумчивости под деревом.

Меня охватила глубокая меланхолия. Когда-то Адам любил меня. Насколько иначе все могло бы сложиться, если бы мы и дальше жили мирно, наслаждаясь друг другом? Я стала бы матерью – и не простой, а особенной. Не покорная Ева, а смелая Лилит стала бы прародительницей человечества.