Читаем Лики прошлого полностью

Поучительной для меня была судьба молодой, красивой, умной девушки, жившей с матерью и братом тихо, скромно. Счастью помешал внезапный арест жениха, молодого талантливого человека. На ее пути встретился благородный человек, который познакомил ее с умным, не менее талантливым человеком, впоследствии профессором, уважаемым не только в городе, но и стране. Вскоре ею забылось добро и стал раздражать этот скромный, непритязательный человек. Всей своей сутью и действиями она подчеркивала, что не тот был ей нужен муж, что она достойна спутника высокого ранга. Заболел ее благодетель, а она, проходя мимо его дома к персональной портнихе, не считала нужным даже проведать его.

Судьбе было угодно распорядиться, так, что старший сын бывшего благодетеля стал работать над началом супруга взбесившейся от власти и почестей дамочки. Самым черным днем в ее жизни стал день творческого успеха юноши. Стала она незаметно, а порой заметно, преследовать, не давать расти, просто мешать сыну человека, который некогда сделал ей добро. Смерть старого больного человека восприняла как избавление от каких-то неведомых обязанностей. Продолжая незримо преследовать сына, закрыла перед ним дверь учителя. Пришлось расстаться ему с мудрым, любимым наставником. А время создавало ей все больше славы и почета, казалось, что она уже не говорит, а изрекает истины. Ей было неведомо, что все терпели ее из-за ума и трудолюбия мужа. Продолжая свое нелепое шествие по жизни, она поссорила престарелого мужа со своими учениками, сослуживцами и заставляла его работать до последнего дня жизни. Жизнь оборвалась трагически, обнажив все раны внутрисемейных отношений.

От взрослых, крепко стоящих на ногах детей она стала по-прежнему требовать безропотного подчинения и преклонения. Орудием выбрала дележ богатства. Сшибая, брата с сестрой, садистски получала удовольствие. Сама же превратилась в озлобленную старуху. Что это — кара Бога за неправедные деньги, чужие слезы, огорчения бедной семьи благодетеля? То, что это неспроста, очевидно, и следует задуматься.

Не одно десятилетие в хирургическом обществе трудился человек небольшого роста, лысеющий, подкрашивающий свои редкие волосы ядовито-каштановым цветом. Спортивного телосложения, коренастый, с несуразно большим туловищем и руками при коротких кривоватых ногах. В нем поражала постоянная, не сходящая с лица улыбка и грубые крючковатые, возможно, очень сильные пальцы рук.

Всю жизнь, работая среди людей и казалось бы для людей, он практически не имел друзей и благодарных ему, за спасенную жизнь или восстановленное здоровье, пациентов.

Между ним и больным постоянно выстраивалась невидимая преграда, хотя, казалось, было все: улыбка, мастерство врача, сохраненная жизнь человеку. Но чего-то недоставало.

Многие годы довелось мне работать с этим человеком, что называется, в одной упряжке. Между ним и коллективом также была возведена невидимая преграда, хотя при детальном рассмотрении всегда можно было натолкнуться, в каждом отдельном случае, на причины ее возникновения, а зачастую у всех строительный материал был единый.

Феномен этого человека всегда меня удивлял, а в этом случае заставлял задуматься, делая анализ для себя, отвечая на поставленный перед собой вопрос: что это?

Человеком он был двуликим: с убаюкивающей улыбкой и мягкой кошачьей поступью, как-то внезапно появлявшимся в помещении и также незаметно исчезавшим, при нем в отделении создавалось впечатление, что за тобой кто-то наблюдает и фиксирует все твои промахи.

Общие собрания были его стихией, здесь он преображался, любил выходить на трибуну, и, будучи человеком крикливым с неприятно поставленным голосом, начинал говорить «правду» с намеками на то, что располагает достаточно компрометирующими материалами на начальство, да практически на каждого, сидящего в зале. Впиваясь в глаза то одному, то другому, он продолжал обычно свои выступления, наслаждаясь производимым впечатлением, и, естественно, его боялись за непредсказуемость поведения.

Профессиональные качества желали быть лучшими, так как с годами хирурги стараются приобрести качества хороших диагностов, здесь он был просто плохим, оперативный объем вмешательств определялся небольшими манипуляциями по скорой помощи, за исход которых он нес ответственность.

В хирургической деятельности у него был трафарет: не смог верно поставить диагноз, а в животе болит, следует вскрыть брюшную полость и найти причину. Он любил производить «ревизию органов брюшной полости», а там что-нибудь да выяснится. Молодым, пытливым, талантливым, желающим непременно в кратчайший срок выйти на точный диагноз он практически не помогал, а ставил в тупик примитивностью решений — вскрыть живот, а то больной умрет.