Читаем Лики прошлого полностью

Этот, профессор — казак-крестьянин — пришел пешком в город, пройдя тернистым путем, стал интеллектуалом энциклопедического уровня знаний в своей специальности. До сих пор монографии, написанные им, и изданные как за рубежом, так и в Союзе, не имеют себе равных по глубине изучения вопроса. О таких, как он, можно с уверенностью сказать, что были люди со своим человеческим стержнем.

О враче и его врачевании можно судить по тому, как к нему часто и с доверием обращаются простые люди, а главное, коллеги. Доверие коллег — это высшая степень признания искусства врачевания.

В нашем институте долгие годы работал и пользовался непререкаемым авторитетом и доверием терапевт, доцент внутренних болезней — Исай Павлович Поляк.

Он работал в тот период, когда небосвод заслоняли в институте и городе прославленные и звучные имена профессоров — Воронова, Миндлина, Михайлова и даже Андреева, но именно к нему тянулись простые люди и работники нашего института. Он был их врачом, осматривал и давал им рекомендации. Он обладал каким-то только ему присущим магнетизмом, люди верили ему, его улыбке, анекдотам и рассказам на каждый случай жизни, при этом умным, поучительным и к месту. Это был врач, нестандартно мыслящий, и каждый больной понимал, что он лечит его персонально, для него готовит пропись, дает состав лекарственных препаратов, и, что главное, это им помогало. Когда он шел с большим кожаным портфелем на двух замках по городу, казалось, что все вокруг оживает, люди приостанавливаются, расплываются в улыбке, здороваются со своим доктором, перебрасываются с нам несколькими словами, радостные и бодрые продолжают свой путь.

Он знал всех студентов в медицинском институте, причем гораздо лучше, чем ректор и декан. Именно с третьего курса у них начиналась терапия. Читая и изучая впервые каждое заболевание, студенты начинали обращать внимание на себя и «болеть» ими. На помощь к ним приходил обаятельный человек, доктор Исай Павлович, который терпеливо выслушивал, осматривал, обязательно давал советы, а при необходимости в течение остальных трех лет и лечил своего коллегу.

К сожалению, на старости лет он страдал диабетом, своим здоровьем занимался мало, все больше шутил да лечил других, на себя не хватало времени.

Привезли его в нашу клинику прямо с речного вокзала.

В круизе по Волге и Дону стало ему плохо, появившийся карбункул шеи прогрессивно увеличивался в размерах, и в септическом состоянии был прерван круиз. К Исаю Павловичу стекались лучшие врачебные силы, у постели постоянно находился его сын, доктор медицинских наук. Антибиотики подбирала и присылала автор пенициллина академик Ермольева. Он постоянно шутил, рассказывал анекдоты, был гостеприимным хозяином у себя в палате, и все же смерть наступила.

В тот же день и час в клинику был доставлен с таким же заболеванием и в таком же возрасте бомж. Его лечил обычный ординатор, ординарными средствами медикаментозного обеспечения, которые имелись в больнице, и он выжил. Уходить ему было некуда, и пришлось еще долгие месяцы оформлять документы в дом престарелых.

Для хирурга в его сложнейшей повседневной работе важно быть всегда в состоянии равновесия, уметь избегать дополнительных нервных перегрузок, переключаться на деятельность, не связанную с нервно-эмоциональными перегрузками.

Многие врачи-хирурги рисуют, поют, играют на инструментах, собирают редкие грампластинки, уникальные произведения искусства, делают поделки из корней, собирают книги, марки. Беда, когда у человека кроме работы за душой ничего нет: появляется потребность в алкогольных разгрузках, что ведет к деградации личности, неуверенности в себе. Только после запуска в космос коллективов космонавтов встал вопрос о человеческой совместимости, о необходимости человеку управлять своими чувствами, поддерживать уровень хорошего настроения.

Но разве это актуально только в космосе? А в повседневной жизни? Здесь на высоте только японские фирмы, у которых мерилом чести является выполненная работа.

Как-то хирург высшей квалификации, доцент кафедры, человек принципиальный, требовательный к себе, особенно в профессиональных вопросах, оказался в беде. У него не складывались с молодым профессором взаимоотношения, возможно, потому, что ум и интеллект, да, впрочем, и квалификация были у обоих практически на равных. Ежедневно, как на экзамене, нервно-психические перегрузки доходили до предела возможного.

Предстояла очередная операция — грыжесечение, причем оперировать надо было мать знакомых — пожилую женщину. B это же время у операционной сестры умирал от рака муж. Бессонные ночи, переживание, психические перегрузки окончательно сломили волевого педантичного профессионала высокого класса.