Читаем Лики прошлого полностью

Или еще пример. Во время повторной операции обнаруживается находка в виде марлевого шарика, тампона, обломка инструмента, обрывка дренажной трубки. Нравственно ли операционной сестре говорить об этом за пределами операционной? Видимо, нет, ведь каждый хирург в экстремальных ситуациях не застрахован от подобного несчастья, особенно, когда у него невнимательные помощники и операционная сестра. В обязанности последней, кстати, входит следить за подаваемыми хирургу инструментами и операционным материалом, а также считать его после операции.

Вспоминается случай, когда в строгой секретности пришлось помогать своему учителю произвести повторное оперативное вмешательство больной, ранее оперированной хирургом, который крайне враждебно относился к моему наставнику.

У женщины из брюшной полости извлекли пеленку размером 30x50 см, забытую хирургом во время первой полостной операции. Казалось, мой учитель должен был ликовать: враждебная сторона опозорена! Но в полной тишине, без реплик была закончена операция, а всем, кто присутствовал в операционной, приказано забыть о виденном навсегда. Больная тщательно лечилась, ушла из больницы здоровой и позабыла о трагедии повторной операции, как, впрочем, забыли и участники ее.

Спустя десятилетия, встретившись с операционной сестрой, вспоминали минувшие дни, радости и огорчения хирургических будней, только не позволяли себе вспомнить этот эпизод.

Да и мой наставник так и не сказал о своей находке тому, кто случайно позабыл в брюшной полости пеленку. Что это — месть или деликатность? Видимо, последнее, так как допустивший просчет хирург был врачом высокого класса.

С годами у операционной сестры вырабатывается своеобразный характер, проявляющийся в четком выполнении профессиональных приемов и поведении в обществе.

Операционная сестра напоминает концертмейстера первых скрипок в симфоническом оркестре. Парой достаточно одного взгляда дирижера-хирурга, как у нее в руках, а затем на его ладони уже лежит необходимый инструмент. На такой дуэт можно смотреть часами, не отрывая глаз, как каждый молча делает свое дело, каждый играет свою партию и роль, а в конце этого — финал, который, к счастью, заканчивается смысловой окраской под названием жизнь.

Для начинающего хирурга всегда важно, в какой коллектив он нападает — доброжелательный или нет. В памяти четко сохранились имена тех, кому в период становления обязан теплом и вниманием, материнской заботой. Например, старшая операционная сестра, о которой был наслышан еще в детские годы, легендарная З. Лозина. Полная, строгая, стареющая женщина с правильными чертами лица, доброжелательной улыбкой. С раннего утра до позднего вечера колдовавшая в операционных. В пустых, как после боя, операционных слышалось ее властно звучавшее контральто, журчала вода и лязгали металлические предметы. Сами операционные комнаты тщательно убирались, каждый инструмент мылся под проточной горячей водой с мылом, щетками, особенно хватательные поверхности, вытирался и смазывался вазелиновым маслом, раскладывался по сортам, пересчитывался и закрывался марлей.

Она знала каждый инструмент в отдельности, отдавала в ремонт при малейшей неисправности, бережно относилась к тем, которые любили хирурги, часто ими пользовались. Операционную и инструментарий тщательно готовила к следующему операционному дню, как к следующему сражению.

Из операционной уходила всегда последней, запирала двери, проверив, включена ли бактерицидная лампа, день заканчивался. Затем продолжала работать в материальной комнате. Над ее столом постоянно висел портрет Напалкова, выполненный неизвестным художником.