Читаем Лигр полностью

Сергей: Марина закончила Театральный институт, она актриса. Поэтому многие наши книги связаны с театром. В романе «Пещера» главный герой – режиссер, постановшик спектакля, перевернувшего устои общества. Одна из героинь романа «Преемник» – актриса бродячего театра, и многими поворотами сюжет обязан ее таланту. Повести «Кон», «Эмма и Сфинкс», «Парусная птица», рассказы «Лунный пейзаж», «Заклинание» о мире театра. Есть и поставленные пьесы – «Последний Дон Кихот», и даже анимафильм «Театральный роман». Более того, наши книги не были бы такими, какие есть, не будь Марина актрисой. Думается мне, что она не стала бы великой актрисой, и не потому что у нее нет таланта. Я вот до сих помню ее Дездемону, какую она играла в театре-студии «Астрель» – лучшая трактовка Шекспира в моей жизни. Она там играла просто саму себя – светлую, искреннюю. Конечно, это взгляд влюбленного человека, я пристрастен, но ее способности отмечали и другие, и институт она закончила с отличием. Беда была в том, что Марина глубокий интроверт, склонна к сомнениям, к критическому отношению к самой себе, а это – я убежден – прямо противопоказано данной профессии. Я склонил ее к уходу из театра в зыбкий мир литературы, но душа ее там осталась, как и память о запахе кулис… Это был драматический выбор.

Марина: Я очень любила театр, я и сейчас его люблю, но театр – это очень сложная вещь. У меня не сложилось с театром. И благодарна Сереже. Уход в литературу – это было, с одной стороны, отступление, а с другой – возвращение во что-то свое, родное, удобное. Вышло так, будто у меня была дорога, шоссе, а я все пыталась залезть на какую-то горку. Это у меня не получилось, я с нее шлепнулась – и оказалось, что упала очень удачно, на свою дорожку, прямую и доставляющую удовольствие.

Театр подарил мне встречи с замечательными людьми, моими педагогами Аркадием Гашинским и Анатолием Пазенко. Мне довелось сниматься в кино с гениальным Богданом Ступкой, мы потом очень тепло общались. Мой опыт актрисы для меня не просто важен – бесценен. Когда я вижу, как человек на сцене переживает здесь, сейчас что-то очень личное, подлинное, настоящее… Это магия. А искусство режиссера? Сделать спектакль, чтобы он был живым, чтобы вызывал катарсис – когда я вижу человека, который на это способен, мне хочется снять шляпу. Когда мы с моим соавтором обсуждаем героев наших книг и сценариев, то пытаемся создать живых людей. Сережу хлебом не корми, а дай возможность погрузиться в глубины сознания и даже подсознания наших персонажей. Он вечно норовит углубиться в то, что как психиатр называет анамнезом, историей личности.

Я совсем немного работала в театре, в том числе в детском, и до сих пор вспоминаю это время с умилением. Меня сводил с ума запах кулис, я готова была «стоять с копьем», как у нас говорили (потому что в сказочных пьесах часто приходилось появляться стражникам с копьями, которые величественно стояли на заднем плане, в этом и заключалась вся их роль). Так вот, я готова была служить этому великому, к чему я оказалась причастна, в самой крошечной роли без слов. В повести «Эмма и Сфинкс» главная героиня – актриса ТЮЗа:

Кстати, в последний раз я оказалась в роли актрисы несколько лет назад, когда режиссер Олег Асадулин позвал меня сыграть роль Почтальона в сериале «Темный мир» по нашему сценарию. Я написала этой почтальонше прекрасную сцену без слов: как в своем деревенском почтовом отделении она удивляется при виде главной героини, как провожает ее в будку для переговоров, как потом умильно подслушивает разговор о любви… Все это я чудесно сыграла за компьютером, а оказавшись на площадке, превратилась в цельный кирпич со стеклянными глазами. Ужас. Обожаю наблюдать за съемками, но актрисой больше не буду никогда – разве что в роли какой-нибудь Бабы-яги.

Сергей: Я человек кино и не очень люблю театр. Но благодаря Маринке стал гораздо больше понимать в этом великом искусстве. Фридрих Шиллер как-то сказал: «Все, что чувствует наша душа в виде смутных, неясных ощущений, театр преподносит нам в громких словах и ярких образах, сила которых поражает нас». Нам понятно, о чем эти слова. Вот мы и пытаемся ощутить драматургический замысел Судьбы – или кого-то там наверху – в череде, казалось бы, случайных событий. Мы актеры и режиссеры – наших книг и нашей жизни.

9