Читаем Личные дела полностью

Иногда они просто молча сидели на скамейке, которая уже стала их местом. Они вместе слушали Дилана, Спрингстина, The Police и The Beatles в наушниках Мишти. Иногда она делала вид, что читает конспекты, пока он готовился к экзамену и курил. Его горячий пепел падал на страницы, словно капли пота. Когда она спрашивала что-нибудь о его детстве или семье, он рассказывал все, что ей было интересно. Он подозревал, что у его мамы было психическое заболевание – возможно, просто депрессия. Но его папа не хотел относиться к этому с пониманием и как-то решать проблему. Все мужчины из его семьи были алкоголиками. Но только один его дядя, Михир, не умел это скрывать. Нил рос с желанием от них сбежать. Он говорил, что возьмет ее с собой, когда ему это удастся.

– Не знаю, как сказать о нас моей семье, – призналась она после того, как они впервые поцеловались: Нил чмокнул ее в уголок рта, когда они бежали к метро. Он остановил ее в тени между фонарями и спросил, готова ли она. Она не знала, что он имеет в виду, но все равно кивнула. Это был неловкий, даже щекотный поцелуй, но она расплылась в улыбке. На прошлой неделе он сказал, что любит ее. Мишти не решилась ничего ответить, но ему и не нужно было этого слышать.

– И не говори. Ты не должна. Мы можем просто исчезнуть, а когда поженимся, то они уже не смогут ничего сделать.

Перед поцелуем они перешли на шаг, а теперь просто медленно шли в сторону станции.

– Я не могу просто взять и уйти, не спросив их разрешения.

– Почему нет, Мишти? Если ты этого не сделаешь, они тебя никогда не отпустят. Они никогда тебе не разрешат выйти за меня замуж.

– И куда мы поедем?

– Когда я доучусь, у меня будет хорошая работа. Еще полгода, и уедем. Я буду искать работу в Дели или Мумбае.

– Если я выйду за тебя замуж без их благословения, они никогда не захотят меня снова видеть.

– А если расскажешь им о нас, они выдадут тебя замуж на кого-нибудь еще. Перестанут выпускать тебя из дома. Никогда не разрешат увидеться со мной.

* * *

Как и образ Нила, воспоминания Мишти о Лорен сопровождались множеством «а что, если». Мишти постоянно задумывалась, могли ли они с Лорен подружиться, – в первую очередь если бы Сиары не существовало.

Ближайший к деревне пляж располагался в двенадцати минутах на машине. Получив водительские права, Мишти больше всего любила ездить именно туда. Она три раза за два года пересдавала экзамен. Мишти была нервным водителем и стеснялась обгонять другие автомобили, даже если имела на это право.

Дорога на пляж была легкой: почти без наклонов и практически пустая, поэтому ей едва ли приходилось переключать передачи. Повороты были сложными, поэтому Мишти преодолевала их медленно, тихо умоляя, чтобы никто не выскочил из-за угла на узкой дороге.

Майя, которой тогда был всего годик, любила ездить на пляж. Она всегда ковырялась в песке своими маленькими ножками. Мишти расстилала полотенца, и они сидели вместе, смеясь и указывая пальцами на чаек, пикирующих над водой и в последний момент вдруг взмывающих в небо. Она просто не могла поверить, насколько прекрасна эта страна и как ей в ней одиноко.

Они редко видели других людей: это был не слишком популярный пляж. Но однажды туда пришла Лорен. Она ковыляла по песку со своим огромным беременным животом, держа Гарри за руку. Майя уснула, и Мишти заплетала волосы влажных морских водорослей в косички. Внезапно она увидела, как Гарри вырвался и помчался прямо к пенистой кромке моря.

Лорен крикнула ему что-то неразборчивое, и он встал как вкопанный, а потом начал собирать ракушки. Потом она дошла до полотенца, на котором сидела Мишти, и плюхнулась прямо на холодный песок рядом с ней.

– Нам пришлось сорок минут ждать автобус, – сказала Лорен. Раньше они лишь обменивались любезностями. – Вы приехали на машине? Нам тоже надо купить. У Шона – только мотоцикл, но мне от этого ни холодно ни жарко.

– Ой, как жаль. Я могу подбросить вас до дома, но у меня нет детского кресла для Гарри, так что я не уверена, что получится…

– Это очень мило. Спасибо, что предложила, все в порядке. На самом деле мы уже привыкли. Просто тяжело, потому что я беременна.

Часть прядей Лорен, таких непослушных и ярко-рыжих, выбивалась из пучка, падая на ее плечи и лицо. Ее серая майка задралась на выпуклом животе, покрытом веснушками. Лорен сидела, откинувшись назад и опираясь на руки. Надетая на ней длинная шелковая накидка-кимоно с изображением колибри волнами спускалась по ногам. Черные спортивные штаны выглядели заношенными и протерлись на коленях. Кожа Лорен была такой белой, что она казалась Мишти почти прозрачной. Губы у нее были тонкими и прямыми, а глубоко посаженные глаза широко расставленными. В то же время Лорен выглядела в каком-то смысле царственной. Словно королева, утратившая власть, но все еще уважаемая своим народом.

– Мне надо было куда-нибудь отвести Гарри. Дома мы уже на стенку от него лезем. Шон остался присматривать за Фреей. – Лорен наблюдала как Гарри строит и ломает куличики из песка. – Ой, прости. Наверное, ты хотела побыть одна.

– Нет, вообще нет. Не проблема.