Читаем Либертарианство полностью

Поскольку сейчас все большее значение приобретают продукты нашего разума, запечатленные в цифровых битах, традиционные природные ресурсы будут становиться менее значимыми. Для создания богатства важнее будет иметь соответствующие характеристики институциональной структуры и человеческого капитала, чем нефть и железную руду. Государства уже не смогут с той же легкостью регулировать капитал и предпринимательство, поскольку людям и капиталу становится проще перемещаться через границы. Стремясь удержать в стране собственных инноваторов и инвесторов и привлечь их коллег из-за рубежа, страны будут снижать налоги и уменьшать степень государственного регулирования и на этом пути добиваться процветания.

Некоторые пророки информационной эпохи чрезмерно преувеличивают ее отличия от индустриального века. Многие из самых богатых стран XVII–XX веков — Нидерланды, Швейцария, Великобритания, Япония, Сингапур — отличались недостатком природных ресурсов. Они разбогатели старомодным способом — в действительности новомодным, капиталистическим — благодаря верховенству права, экономической свободе и трудолюбивому и хорошо образованному населению.

В более открытой экономике участия, которая станет возможной благодаря киберпространству, важность свободных рынков и личных усилий даже увеличится. Питер Питш из Гудзоновского института пишет, что “Хайек и Шумпетер — провидцы инновационной эпохи”, как он называет новую экономику. Хайековский анализ спонтанного порядка и огромных опасностей искажений, привносимых принуждением, а также сложный механизм функционирования последнего важны как никогда в век неограниченных возможностей и стремительных изменений. И к величайшей досаде предпринимателей, познающих эту истину на своем опыте, точка зрения Шумпетера о том, что “созидательное разрушение — суть капитализма”, будет как никогда уместной. Ярким примером созидательного разрушения стало ниспровержение больших ЭВМ персональными компьютерами, всего за пять лет стоившее IBM 70 процентов ее рыночной стоимости. В свою очередь не будут ли персональные компьютеры свергнуты с трона Интернетом? Не пошатнутся ли позиции Microsoft так же, как позиции IBM? Как сказали бы Хайек и Шумпетер, это никому не известно.

Людям всегда было трудно увидеть порядок в кажущемся хаосе рынка. Даже когда система цен непрерывно направляет ресурсы туда, где они будут использоваться с максимальной эффективностью, на поверхности рынка все выглядит совершенно иначе — предприятия разоряются, рабочие места исчезают, материальное благосостояние людей растет с разной скоростью, инвестиции оказываются выброшенными на ветер. Быстрый инновационный век будет казаться даже еще более хаотичным, огромные предприятия будут вырастать и терпеть неудачи стремительнее, чем когда-либо прежде, и все меньше людей будут иметь стабильные рабочие места. Однако повысившаяся эффективность перевозок, коммуникаций и рынков капитала будет фактически означать еще больший порядок, чем тот, которого рынок мог достичь в промышленный век. Главная мысль состоит в том, что нужно перестать использовать принуждающую силу государства для “сглаживания эксцессов” или “направления” рынка к желаемому кем-то результату. Пусть рынок работает, т. е. пусть миллиарды людей идут к счастью своим собственным путем, и второе издание этой книги, скоре всего, будет подготовлено с использованием технологии, о которой в 1997 году еще и не мечтали.

Каркас для утопии

Множество политических движений обещают утопию: просто реализуйте нашу программу, и вы попадете в идеальный мир. Предложения либертарианцев скромнее и в то же время основательнее: создание каркаса для утопии, по выражению Роберта Нозика.

Мой идеал общества, скорее всего, не будет соответствовать вашей утопии. Попытки создать рай на земле обречены на провал, поскольку у нас разные представления о рае. Чем разнообразнее общество, тем менее оно способно договориться по поводу единого плана для всей нации. И в любом случае мы, вероятно, не можем предвидеть изменения, которые несет с собой прогресс. Утопические планы всегда подразумевают статичное и жесткое видение идеального общества, не способное приноравливаться к динамичному миру. Мы можем представить себе, какой будет цивилизация через сто лет, не лучше, чем люди в 1900 году могли предполагать, какой будет сегодняшняя цивилизация. Нам нужна не утопия, а свободное общество, в котором люди могут создавать свои собственные сообщества.