Читаем Либертарианство полностью

• Исполнительный директор Христианской коалиции Ральф Рид пишет, что Америка объединена “видением того, что общество основывается на двух фундаментальных убеждениях. Первое: все люди, будучи созданными равными перед Богом и обладая определенными неотчуждаемыми правами, свободны следовать велению своих сердец. Второе: единственная задача государства — защищать эти права”. Однако его политическая программа включает запрет абортов и гомосексуальных браков и цензуру Интернета.

И так далее и тому подобное, в любой ежедневной газете: у президента есть план по снижению цен на бензин и повышению цен на говядину; администрация хочет, чтобы Япония и Китай установили целевые показатели в отношении американского импорта; группа экспертов настаивает на сокращении числа врачей; плановые органы округа требуют, чтобы застройщики строили “доступное” жилье, а спустя несколько лет разрабатывают план по стимулированию строительства “высококачественного” жилья. Эра большого правительства кончилась, но правительство, видимо, об этом еще не знает.

Тем временем активисты организуют марши и митинги с самыми широковещательными требованиями: рабочих мест, заботы о детях, жилья, дешевого здравоохранения и защиты окружающей среды. Трудно организовать митинг в поддержку гражданского общества и рыночного процесса — источников идей и богатства, дающих нам и рабочие места, и качественное здравоохранение, и дома, и детские дошкольные учреждения и обеспечивающих эффективное использование редких ресурсов.

Централизация, автономия и порядок

В мировой политике 1990-х годов можно видеть две конкурирующие тенденции — централизацию и автономию. Несмотря на разговоры в Вашингтоне об автономии и Десятой поправке, и республиканцы и демократы в Конгрессе продолжают предлагать федеральные решения для проблем, которые их волнуют, уничтожая тем самым местное управление, экспериментирование и конкурирующие решения. Государственные суды все больше требуют, чтобы все школы в штате финансировались одинаково и подлежали регулированию со стороны штата. Бюрократы из Европейского Союза в Брюсселе пытаются централизовать регулирование в масштабах всего континента, частично с целью не допустить, чтобы какое-либо европейское государство сделало себя более привлекательным для инвесторов, предложив более низкие налоги и уровень регулирования.

Парадоксально, но национальные государства сегодня одновременно слишком велики и слишком малы. Они слишком велики для управления и плохо реагируют на управляющие сигналы. В Индии на каждого из более чем 500 членов законодательного органа приходится более 1 миллиона избирателей; разве они могут представить интересы всех своих избирателей или писать законы, которые подходят каждому человеку из почти 1 миллиарда жителей страны? В любой стране по размерам крупнее города местные условия сильно различаются и ни один общенациональный план не может подходить для всех. В то же время даже национальные государства часто слишком малы, чтобы быть эффективными экономическими единицами. Нужно ли Бельгии или даже Франции иметь национальную железную дорогу или национальную телевещательную сеть, когда рельсы и вещательные сигналы так легко пересекают национальные границы? Огромная польза Европейского Союза состоит не в массе созданных еврократами регулирующих документов, а в возможности для предприятий производить и продавать на рынке, более обширном, чем рынок США. Общий рынок не требует централизованного регулирования; национальным правительствам нужно лишь не мешать своим гражданам торговать с гражданами других стран.

Однако наряду со стремлением центральных правительств в Вашингтоне, Оттаве, Брюсселе, Дели централизовать управление и ликвидировать региональные различия и местные эксперименты можно заметить и другую тенденцию. Предприниматели пытаются игнорировать государство и находить своих естественных торговых партнеров повсюду, где бы они ни находились, — на соседней улице или в соседней стране. Предприятия, сосредоточенные в треугольнике, ограниченном Лионом во Франции, Женевой в Швейцарии и Турином в Италии, больше взаимодействуют друг с другом, чем с политическими столицами Парижем и Римом. Доминик Нувелле, один из ведущих лионских венчурных капиталистов, говорит: “Люди восстают против столиц, слишком жестко контролирующих их жизнь. Париж кишит государственными служащими, тогда как Лион переполнен коммерсантами, желающими сбросить государство со своей шеи”. Другие примеры международных экономических регионов — французские Тулуза и Монпелье и испанская Барселона; бельгийский Антверпен и нидерландский Роттердам; нидерландский Маастрихт, бельгийский Льеж и немецкий Аахен. Национальные правительства и национальные границы препятствуют созданию богатства в этих областях.