Читаем Лёвушка полностью

Через неделю уже бабушка Даша предупредила внука, что завтра, в воскресенье, они пойдут в церковь очень рано, в шесть часов утра. Родители ругать его не будут, потому что она предупредила, что возьмёт его с собой на базар. Всё это Дарья Ивановна говорила тихим загадочным голосом, и у Лёвушки кожа отчего-то покрылась морозными пупырышками. Но что сильнее страха? Конечно же – любопытство! И назавтра в шесть утра он постучал ей в окошко.

По дороге в церковь бабушка суетилась, оглядывалась по сторонам, как шпион, за которым следят чекисты. У самой церкви он увидел множество людей, в основном старух. Перед входом прохаживались двое мужчин в одинаковых плащах и шляпах и сверлили взглядом каждого, кто входил в церковь.

Лёвушка заметил, что старухи несли плетёные корзинки, покрытые платочками, из-под которых выглядывали раскрашенные яйца и пасхальные куличи. Старухи целовались со знакомыми, а может, и с малознакомыми людьми, что-то шептали друг дружке на ухо, и бабушка Даша радостно поздоровалась с такой же, как она, дородной старухой, деликатно расцеловалась, а её знакомая, ущипнув за щёку Лёвушку, чмокнула его в нос и протянула яйцо невероятно яркой раскраски. Затем на крыльцо вышел священник в окружении таких же бородатых мужчин, моложе его, да и одетых скромнее, хотя бедным их убранство нельзя было назвать из-за расшитых серебряной нитью зелёных балахонов и позолоченных крестов. Сопровождающие несли синие и зелёные флаги, свисавшие перпендикулярно земле, и на флагах были те же лики, которые он видел в церкви на портретах. Мужчины вполголоса что-то пели, а священник окроплял людей водой из серебряного ведёрка. Несколько капель упали на лицо мальчика, и он рассмеялся, так щекотно и приятно было прикосновение воды. Бабушка, торопливо сдёрнув платок со своей кошёлки – и как Лёвушка не заметил её! – подставила её под руку священнику, и он, задержавшись на какую-то долю секунды, щедро посвятил водой её пасочки, колбасу, яйца, отчего бабушка радостно закрестилась, и только сейчас Лёвушка услышал слова, которые все вокруг бормотали нараспев: «Христос воскрес, Христос воскрес».

Лёвушка зачарованно смотрел на удаляющуюся спину священника, который окроплял, ловко взмахивая кисточкой, дальних старушек у ограды, и вдруг подумал о том, о чём никогда не думал. Бабушек у мальчика было аж две, а дедушек – ни одного, они ушли на войну, когда его не было на свете, – и там пропали. Но если взрослые говорят, что «пропали», то, может, и объявятся, может, они заблудились, забыли, где их дома, забыли лица близких, и теперь живут среди нас, никого не узнавая, ничего не помня. Как было бы здорово, если б этот неторопливый седобородый мужчина, перед которым все склоняют головы, оказался вдруг пропавшим дедушкой! Лёвушка представил, как он вечерами взбирался бы к нему на колени и старик рассказывал ему разные истории, рассказывал о войне, рассказывал бы, о чём он разговаривает с Богом, когда за последним прихожанином закрываются двери храма, быть может, дедушка по секрету рассказал бы, что ему говорит Бог. От этих мыслей запершило горло, и он беззвучно заплакал, настигнутый тоской по дедушкам, которых не знал и потому никогда о них ранее не думал.

А бабушка шла домой весёлая, помолодевшая. Лёвушкины слёзы вскоре просохли – и на душе стало легко и весело, и дело вовсе не в пяти рублях, которые подарила бабуля, поздравив с Пасхой и трое кратно расцеловав внука, а в том, что он приблизился к такому, что пока не мог ни объяснить, ни выразить словами, и лишь досадовал, что пришли они в церковь поздно, когда все уже расходились по домам.

Прошёл ещё месяц, за ним – другой. Лёвушка по-прежнему исхитрялся придумывать увёртки и каверзы, сохраняя хрупкое равновесие в отношениях с прародительницами, которые продолжали жить в счастливом неведении, да и под половицей лежал не один, а целых три спичечных коробка, туго набитые деньгами. Сами деньги ещё не стали главной страстью в его жизни, игра эта надоела, как надоедает любая, даже самая дорогая игрушка, и копил он свои бумажки теперь «на потом», на ту жизнь, где ему никто не станет указывать, что делать и с кем дружить. И уже не деньги манили его в походы с бабушками, а старый священник и раввин[9], которых Лёвушка втайне от родни возвёл в ранг своих дедушек. Он берег эту тайну и верил, что настанет день, когда она объявится всему миру, и тогда настанет другая жизнь – волшебная, весёлая, которую люди видят только в темноте зрительного зала на большой белой простыне. Произойдёт это так. В один тёплый воскресный день бабушки уйдут, не взяв его с собой. Потом придёт бабушка Даша, которая приведёт священника, за ней – бабушка Роза с раввином, все сядут за праздничный стол, и бабушки объявят, что нашли своих пропавших без вести мужей, и нашли их благодаря Лёвушке. Мама с папой будут удивляться и станут разговаривать с сыном, как со взрослым. А главное – их семья станет весёлой и дружной.

Когда это произойдёт, мальчик не знал, но верил, что всё будет именно так.