Читаем Левиафан 2. Иерусалимский дневник 1971 – 1979 полностью

25 ноября. Чт. Тель-Авив. Марк в Музей, я – в «Шин-Бет»[9], куда меня вызвали. Беседовал с симпатичным человеком по имени Михаил (ок. 3 г.) о себе, семье, разном.

Я высказал свое мнение Др. Гамзу о бездарном Австрийском. Др. Гамзу, Шепс и я отбирали мои работы для выставки.

Вечер и ночь – у Шепсов. Пили водку, смотрели марки Офира, рисунки Ялона, беседовали о предстоящей выставке, и Марк предсказывает мне высокое положение в израильской художественной иерархии. Эстер – прелесть.

26 ноября. Пт. Тель-Авив. Утром – я и Марк – в Музей. Я составлял каталог своих работ.

Сидел в кафе с Мордехаем и др.

Др. Гамзу сообщил мне, что Австрийского решили не выставлять, т. к. работы очень уж слабые, студенчески-подражательные. Будет моя большая выставка и отдельно работы Б. Пенсона – чтобы помочь ему как заключенному. И два отдельных каталога. Пенсон человек способный, художника пока нет; но он ведь в тюрьме. Итак – все прекрасно. И я уехал домой.

Дома: 2 письма от Ев. Ар., Стесина, Лоры Волох и Женьки, Ирка, ожидающая новостей, и простуженный Яшенька с t° и больной.

27 ноября. Сб. Мевасерет Цион. Иерусалим. Вечером за нами заехал Цви Эйаль и отвез к себе (Златочка у Меникеров), у него были родственники, художники: Авраам Мандель и Бен-Ор. Я пил «Сливовицу» и был пьян. Цви отвез нас домой.

28 ноября. Вскр. Мевасерет Цион. Я готовлюсь к поездке в Тель-Авив, Яшка гуляет, Златочка лежит на ковре, Ирка уехала в Иерусалим. Дежурил в клубе. Вечер – у Каликов.

29 ноября. Пн. Мевасерет Цион. Тель-Авив. Приехал в Тель-Авив в музей. Др. Гамзу, Марк Шепс. Отдал материалы для каталога, посмотрел отобранные для каталога работы, обсудили с Марком оформление работ.

Копался в лавчонке Фишмана и купил одну книжку. Получил в банке заем = 500 лир.

Вечером зашел к прелестной Дафне Арод (ее картины очень слабые). Долго беседовал с Ури Коганом (фотограф и журналист) о проблемах психологии, техники, войны и др.

Ночевал у милой и гостеприимной Ромы Сиван.

30 ноября. Вт. Тель-Авив. С утра торчал в Музее. Др. Гамзу, Марк Шепс, Талила Гринберг, кафетерий и т. д. Смотрели с Марком залы пав. Рубинштейн.

Бродил по городу. Купил «Хаджи Мурат» с иллюстр. Лансере и стихи Полонского.

Галерея «Fabra». Осмотр гравюр. Рувьен Нири – страховое бюро. Город.

Концерт авангардной музыки в Музее Т.-А. (Ицхак Саде, Цви Авни и др.). Фильмы.

Ицхак, Рома Сиван, я – на дне рождения польского писателя-еврея. Водка, разговоры, знакомства.

1 декабря. Ср. Тель-Авив. Я ночевал у Ромы Сиван, Ицхак прелестный человек. Утром он отвез меня в Музей.

С Марком Шепсом называли работы Пенсона для каталога.

Беседовал в Ш. Б. с Михаилом.

Бродил по городу, пообедал и случайно забрел и познакомился с владельцем магазина Яковом Тверским, 5 лет назад он приехал из Ленинграда, он привез с собой все, но футуристические книжки не взял. Я смотрел книги (у него русские книги значительно дороже, чем в иных местах), и мы беседовали.

Вечером ужин у Ромы Сиван и Ицхака, и ночевал я у них.

2 декабря. Чт. Тель-Авив. Мевасерет Цион. Копался в барахле у Фишмана и купил прозу Виктора Гофмана. Опоздал в Министерство иностранных дел, не застал Цви Нецера. Купил Яшке игрушку и поехал домой. Ссора с Иркой.

3 декабря. Пт. Мевасерет Цион. Дневниковые и прочие записи. Получены письма от Ев. Ар. и некоего Шиндлера (Англия).

Вечером у Каликов, у Меникеров.

4 декабря. Сб. Мевасерет Цион. Опять ссора с Иркой. Писал письма, разбирал архивы.

5 декабря. Вскр. Мевасерет Цион. Примирение с Иркой. Письма Эд. Штейнбергу и Холину.

Мы с Меникерами – дежурные по клубу.

6 декабря. Пн. Мевасерет Цион. Ходил на почту и промок под дождем насквозь + ветер + туман. Горы.

Стесин через Лиз Уйвари прислал мне 5 офортов больших Неизвестного + 7 моих литографий + 1 мой офорт. Лед тронулся – великое переселение коллекции началось.

Заходил реформированный раввин (из США) с женой, я показывал работы.

Вечером пили чай у Каликов, говорили с Мишей о начале его работы.

Ночь, невероятный ветер, свист, вой, ливень, молнии. Погасло электричество.

Златочка нежная и трогательная, Яшенька ее очень любит, целует.

7 декабря. Вт. Мевасерет Цион. Разбираю свои коллекции репродукций и портретов. Дождь, дождь, ливень.

Ирка с Сусанной Калик уехали за мясом и фруктами в Иерусалим.

Яшенька с Осей Каликом играют в холле на ковре. Златочка спит.

Приталь из Комитета защиты сов. евреев прислал мне за «Пасху» – 60 лир, мы с Иркой недоумеваем – что это за крохоборство, но мне впредь наука.

Вечером: у Меникеров, у Каликов (было общество и споры о социализме).

8 декабря. Ср. Мевасерет Цион. Дождь, дождь, дождь. Мы живем в облаках. Гудит печь – дома тепло.

Перейти на страницу:

Все книги серии Критика и эссеистика

Моя жизнь
Моя жизнь

Марсель Райх-Раницкий (р. 1920) — один из наиболее влиятельных литературных критиков Германии, обозреватель крупнейших газет, ведущий популярных литературных передач на телевидении, автор РјРЅРѕРіРёС… статей и книг о немецкой литературе. Р' воспоминаниях автор, еврей по национальности, рассказывает о своем детстве сначала в Польше, а затем в Германии, о депортации, о Варшавском гетто, где погибли его родители, а ему чудом удалось выжить, об эмиграции из социалистической Польши в Западную Германию и своей карьере литературного критика. Он размышляет о жизни, о еврейском вопросе и немецкой вине, о литературе и театре, о людях, с которыми пришлось общаться. Читатель найдет здесь любопытные штрихи к портретам РјРЅРѕРіРёС… известных немецких писателей (Р".Белль, Р".Грасс, Р

Марсель Райх-Раницкий

Биографии и Мемуары / Документальное
Гнезда русской культуры (кружок и семья)
Гнезда русской культуры (кружок и семья)

Развитие литературы и культуры обычно рассматривается как деятельность отдельных ее представителей – нередко в русле определенного направления, школы, течения, стиля и т. д. Если же заходит речь о «личных» связях, то подразумеваются преимущественно взаимовлияние и преемственность или же, напротив, борьба и полемика. Но существуют и другие, более сложные формы общности. Для России в первой половине XIX века это прежде всего кружок и семья. В рамках этих объединений также важен фактор влияния или полемики, равно как и принадлежность к направлению. Однако не меньшее значение имеют факторы ежедневного личного общения, дружеских и родственных связей, порою интимных, любовных отношений. В книге представлены кружок Н. Станкевича, из которого вышли такие замечательные деятели как В. Белинский, М. Бакунин, В. Красов, И. Клюшников, Т. Грановский, а также такое оригинальное явление как семья Аксаковых, породившая самобытного писателя С.Т. Аксакова, ярких поэтов, критиков и публицистов К. и И. Аксаковых. С ней были связаны многие деятели русской культуры.

Юрий Владимирович Манн

Критика / Документальное
Об Илье Эренбурге (Книги. Люди. Страны)
Об Илье Эренбурге (Книги. Люди. Страны)

В книгу историка русской литературы и политической жизни XX века Бориса Фрезинского вошли работы последних двадцати лет, посвященные жизни и творчеству Ильи Эренбурга (1891–1967) — поэта, прозаика, публициста, мемуариста и общественного деятеля.В первой части речь идет о книгах Эренбурга, об их пути от замысла до издания. Вторую часть «Лица» открывает работа о взаимоотношениях поэта и писателя Ильи Эренбурга с его погибшим в Гражданскую войну кузеном художником Ильей Эренбургом, об их пересечениях и спорах в России и во Франции. Герои других работ этой части — знаменитые русские литераторы: поэты (от В. Брюсова до Б. Слуцкого), прозаик Е. Замятин, ученый-славист Р. Якобсон, критик и диссидент А. Синявский — с ними Илью Эренбурга связывало дружеское общение в разные времена. Третья часть — о жизни Эренбурга в странах любимой им Европы, о его путешествиях и дружбе с европейскими писателями, поэтами, художниками…Все сюжеты книги рассматриваются в контексте политической и литературной жизни России и мира 1910–1960-х годов, основаны на многолетних разысканиях в государственных и частных архивах и вводят в научный оборот большой свод новых документов.

Борис Яковлевич Фрезинский , Борис Фрезинский

Биографии и Мемуары / История / Литературоведение / Политика / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

100 знаменитых тиранов
100 знаменитых тиранов

Слово «тиран» возникло на заре истории и, как считают ученые, имеет лидийское или фригийское происхождение. В переводе оно означает «повелитель». По прошествии веков это понятие приобрело очень широкое звучание и в наши дни чаще всего используется в переносном значении и подразумевает правление, основанное на деспотизме, а тиранами именуют правителей, власть которых основана на произволе и насилии, а также жестоких, властных людей, мучителей.Среди героев этой книги много государственных и политических деятелей. О них рассказывается в разделах «Тираны-реформаторы» и «Тираны «просвещенные» и «великодушные»». Учитывая, что многие служители религии оказывали огромное влияние на мировую политику и политику отдельных государств, им посвящен самостоятельный раздел «Узурпаторы Божественного замысла». И, наконец, раздел «Провинциальные тираны» повествует об исторических личностях, масштабы деятельности которых были ограничены небольшими территориями, но которые погубили множество людей в силу неограниченности своей тиранической власти.

Валентина Валентиновна Мирошникова , Наталья Владимировна Вукина , Илья Яковлевич Вагман

Биографии и Мемуары / Документальное