Читаем Лев и Сокол полностью

— Ваша семья всё время переругивается, и всё же можно почувствовать, как они привязаны друг к другу.

— Мы можем ссориться и обзываться, но мы прикрываем спины друг друга. Что насчет тебя? В твоей жизни должен быть кто-то, лучший друг, тетя, дядя… — Он уже знал ответ на вопрос «парень».

Она покачала головой.

— Начнем с того, что моя семья никогда не была большой. Моя мать была единственным ребенком в семье, а мои бабушка и дедушка умерли до моего рождения.

— Ты никогда ничего не говоришь о своем отце.

Он почти чувствовал запах её смущения.

— Потому что моя мать не знала, кто он такой. Я была зачата во время секса на одну ночь в каком-то баре на западе. Все, что она помнила, это то, что он был человеком с длинными ресницами. Не так уж много информации.

— Значит, тебе повезло получить полный ген оборотня?

Она пожала плечами, сопровождая свой ответ.

— Наверное. Но иногда я задумываюсь, не лучше ли было бы мне остаться человеком. По крайней мере, тогда я могла бы где-то прижиться. Когда умерла мама и я попала в приют, я осталась одна. Большинство детей проводили там неполный день. Я называла это транзитными остановками. У большинства из них были дальние родственники, которые могли их приютить. Я, с другой стороны, осталась одна на всю жизнь. Это как бы выделяло меня из толпы.

Ему было больно за неё. Его бедная Кларисса. Он не мог представить себе жизнь без кого-то, кто прикрывал бы спину или был на его стороне. Неудивительно, что она вела себя жестко. Неудивительно, что она не подпускала людей близко.

— Дай-ка угадаю, эти так называемые транзитные остановки были не совсем добрыми по отношению к тебе.

— Они были детьми. Дети жестоки. Кроме того, они были правы. Я была девочкой, которая никому не была нужна.

Он услышал невысказанное — которую никто не любил.

— Но это была не твоя вина.

— Может быть. А может и моя. Я была не самым ласковым ребенком. Ввязывалась в драки. Разбила несколько клювов. Вырвала несколько перьев. Никому не нужна маленькая девочка, которая может скандалить, как взрослый петух. — Одиночество и боль, которые она пыталась скрыть за своим легкомысленным тоном, заставили его ощетиниться.

— Прайд бы была нужна. Мы ценим силу.

— Но я не кошка. И мы, птицы, поступаем по-другому.

— Мне это не нравится.

— Никто не говорил, что должно.

Желая сменить тему, прежде чем он разозлится и начнет преследовать каждого ребенка, из-за которого она чувствовала себя плохо, он спросил:

— Так как же ты оказалась в ASS?

— Для кого-то без денег, семьи или связей не так много возможностей. Вступление в воздушный агентский дозор дало мне шанс получить образование и обрести будущее.

И, готов поспорить, чувство принадлежности.

— Тебе это нравится?

Она снова пожала плечами.

— Большую часть времени. Я хороша в том, что делаю. Однако здесь замешана политика, я уверена тоже самое ты заметил в FUC.

Говоря о политике, кое-что из того, что он прочитал, когда искал информацию о новой партнерше, имело больше смысла.

— Другими словами, как женщина без семьи, ты имеешь дело с идиотами, которые думают, что могут воспользоваться тобой и выйти сухими из воды.

Она бросила на него острый взгляд.

— Что заставило тебя так думать?

— О, пожалуйста. Отдай мне должное. Точно также, как ты проверяла моё досье, я заглянул в твоё.

— И?

— Ты блестяще сдала экзамены. Стала лучшей в своем классе. У тебя образцовый послужной список, когда дело доходит до поимки преступников. Ты должна быть выше, чем есть на самом деле.

— Это точно. — Она не смогла скрыть недовольства в голосе.

— И всё же это не так, потому что ты, очевидно, разозлила не того парня. Так кому же ты отказала в сексе?

— Кто сказал, что я сделала что-то такое?

— Потому что мужчина, который приказал тебе работать с FUC, является отцом парня, который выдвинул против тебя обвинения в нападении на него.

Уголок её рта приподнялся в ухмылке.

— Отличная детективная работа, Сильвестр.

— Я не просто красавчик, знаешь ли.

— Да, начинаю замечать. И ты в основном прав.

— Ах! — Он схватился за грудь. — Кажется, я умираю. Наконец-то она это признала.

— Прекрати, пока я не остановил машину и не убила тебя по-настоящему.

— О, пожалуйста, мы оба знаем, что ты меня не убьешь. Может быть, причинишь боль, но убить? Нет.

— Почему ты так уверен?

— Потому что тогда ты не сможешь насладиться тем, что я для тебя запланировал, когда мы вернемся ко мне домой.

— И какие же у тебя планы, Сильвестр? Я уже говорила тебе, что не собираюсь в этом участвовать. То, что произошло после душа, было разовым происшествием. Ты застал меня в момент слабости.

— Действительно? — Он позволил своей руке скользнуть вверх по бедру, и, как он отметил, она ни разу не потрудилась пошевелиться с тех пор, как он положил её туда. У неё перехватило дыхание. — Я думаю, — промурлыкал он, — что ты протестуешь по привычке.

— Думаешь?