Читаем Лев и Корица полностью

Что ж, судя по всему, мне предстояло участвовать в этой клоунаде до конца.

– Хорошо, начнем с самого-самого. Хочу много денег – неиссякающий источник, который невозможно отследить и перекрыть никаким банковским контролем, пока я жив…

Фосфор кивнул.

– Вы будете записывать?

– У меня очень хорошая память, господин Кинто. Я даже помню в мельчайших подробностях тот день, когда Шекспир подбирал рифмы в шестьдесят шестом сонете!

– Абсолютного здоровья. Знания всех древних и новых языков. Умения отлично водить машину, танцевать, играть на фортепьяно, плавать, стрелять, фехтовать, рисовать, проходить сквозь стены, летать, превращаться в зверей, птиц и рыб… А еще хотелось бы изменять людей как мне заблагорассудится… и чтобы я стал непревзойденным любовником…

Фосфор хихикнул.

– Так вы хотите стать Дон Жуаном или Фаустом?

– А разве это не одно и то же?

– Ну, если вдуматься…

– Кстати! А сколько мне отмерено жизни?

Флик отбарабанил без запинки:

– Шестьсот шестьдесят шесть лет, четыре месяца, семь дней, два часа, шестнадцать минут, четыре секунды. Но возможны случайности… даже вечная жизнь непредсказуема…

– А после смерти я попаду в ад?

– Да еще неизвестно, умрете ли вы… Впрочем, у нас еще кое-где сохранились рудименты греческого Аида с его асфоделевыми полями, по которым скитаются души тех, кто не совершал ни преступлений, ни подвигов… Христианский ад я бы вам не советовал даже при том, что он сейчас почти совсем опустел… Однако, продолжайте!

– Скажите, а мелкобуржуазный комфорт во всех смыслах этого слова – это всё, что вы можете предложить человеку в обмен на душу?

Фосфор поднял брови.

– Странный вопрос для человека, предки которого дрались в очереди за колбасой…

– Но теперь-то колбасы вдоволь. Значит ли это, что в ваших руках всё меньше инструментов?

– Ну, по сравнению с XII веком – да. Но в сравнении с XXV – кто знает? Устройство комфортабельной жизни – это, конечно, правильный путь для людей, пытающихся снизить зависимость от дьявола. Правильный и, наверное, единственно доступный. Для людей, живущих или прошлым, или будущим. Но существует и третий путь – путь отшельничества и преображения. И хотя людей на этом пути всё меньше, наша прибыль от победы над ними даже больше, чем от победы над миллиардами. Искушения дьявола утрачивают прежнюю силу, обретая новую, и так будет всегда, иначе мировая гармония рухнет и погребет под собой человечество. Это только кажется, будто дьявол вытеснен, окружен, обессилен, заперт в темном, грязном углу бытия. Но среди людей всегда были и будут те, кто считает: если в жизни нет того, что больше и выше человека, того, что каждый день заставляет человека превосходить себя, подниматься в рай или сходить в ад, – то такая жизнь ничего не стоит. Эти люди как раз и попадают обычно в темный и грязный угол бытия… Где мы их ждем. – Он широким жестом обвел рукой подвал. – И всегда будут в этот угол попадать, потому что только отсюда возможен путь к свету, а за эту возможность лучшие из лучших готовы отдать душу… – Он вдруг спохватился. —Еще какие-нибудь пожелания будут? Вопросы, предложения?

– Ну как… душа – штука странная… мне кажется, что душа – это нехватка чего-то, того, что восполняет жизнь… делает ее полнокровной… кругом, а не прямой…