Читаем Лето полностью

— Поль, только не вздумайте меня ревновать! Здесь мы с вами познакомились. Я в ту же секунду почувствовала, что жизнь дарит мне подарок, что вы упали ко мне с неба. Дружба — ведь это самое замечательное, что есть на свете. Любовь — это страдание, а дружба — счастье. Всегда, в любое время дня и ночи. Если бы передо мной стоял выбор, поверьте мне, ни минуты не колеблясь, я выбрала бы дружбу. Когда мы с вами познакомились, мы с Альтона переживали ужасные времена. Я уже говорила вам, он пьет и может быть грубым. Он зол на весь мир, с него словно кожу живьем содрали. Вы меня пригласили в ресторан, вы рассмешили меня, Поль, это было замечательно. Божественно.

Казалось, Сильвия видит меня насквозь, она почувствовала мое смятение, первые уколы ревности. Я не хотел ее огорчать.

— Теперь вы заживете по-семейному, вместе будете стирать свои стринги, — пошутил я.

— Вы же видите, что стринги я не ношу.

— Я ваш друг, Сильвия, я не осмелился посмотреть.

— Одно другому не мешает, совсем наоборот.

Прошло пять дней, а она не появлялась. Пять дней, в течение которых я обслужил сотни посетителей, ответил на миллионы вопросов туристов про наш залив, про наши церкви, про наши статуи Святой Девы… Я приносил счета, мыл посуду, отдавал килограммы монет сдачи, ни на секунду не переставая следить за улочками, выходившими на площадь.

Она вошла в ресторан почти в полночь, чуть раньше. Я сидел вместе с Тони у стойки, и мы подсчитывали выручку. Мне никак не удавалось сосредоточиться на всех этих счетах, мы несколько раз принимались нажимать одни и те же цифры на калькуляторе.

Я даже не могу сказать, как она была одета в тот вечер, она зашла всего лишь на минуту. Просто подошла к нам и бросила на стол белый конверт, на котором было написано мое имя. И ушла, не сказав ни слова, даже не улыбнувшись. Решительный вид и, кажется, оголенная спина.

— Уж не знаю, чем ты ей насолил, — ухмыльнулся Тони, — но что-то она сегодня не слишком любезна.

Несколько мгновений я теребил конверт в руках.

— Я пойду к себе, — сказал я наконец, — мне нужно побыть одному, закончим подсчеты завтра.

Я не хотел читать письмо в его присутствии.

— Мне посчитать все стаканы и тарелки, которые ты разбил за последний месяц? — бросил он мне вслед, когда я выходил за дверь.

— Посчитай все до единого! И приплюсуй все то, что ты продул за месяц в карты!

Поднявшись к себе и даже не сняв ботинки, я вскрыл конверт, развернул письмо и прочел его. У нее был изящный и плотный почерк, она писала черными чернилами, похожими на нее. Сердце мое колотилось.