Читаем Летящие по струнам-2 полностью

Магические стрелы тотчас растаяли в воздухе и мы, на бегу прощаясь с Самураем до сентября месяца, бросились к выходу, а Тишка и вовсе выпрыгнул в окно с седьмого этажа. Ему хорошо, он летать умел, а когда я один единственный раз пытался спуститься на тайном голосе с пятого этажа, так паника была, как во время землетрясения. Зато когда я спустился на лифте вниз, Тихон уже поджидал меня неподалёку от входа с уже осёдланными Мраком и Аспидом. Мы вскочили на коней и галопом поскакали прямо через парк, напрямую, к своей Изумрудной общаге и только через километр, сопровождаемые возмущёнными воплями тех парочек, через которые мы перепрыгивали на скаку, выехали на широкую дорогу. Спешили мы вот по какой причине. Если мы с Тишкой не займём места прямо под Высокой трибуной первыми, то у меня могут возникнуть осложнения. Поэтому мы ещё с утра заказали в столовке две корзинки для пикника с обедом и теперь торопились их забрать. Тишка, как только мы подскакали к общаге, тут же соскочил с Аспида и помчался внутрь, а я взял его жеребца под уздцы и направился к концу корпуса.

Через полчаса, сдав жеребцов с рук на руки конюхам и задобрив их серебром, мы вбежали в главный актовый зал Первого факультета и облегчённо вздохнули, в нём ещё никого не было и мы направились прямиком к тому месту, от которого до высокого, беломраморного подиума, над которым возвышалась ещё более высокая трибуна, было рукой подать. Актовый зал представлял из себя монументальное, эллиптическое в плане сооружение с цельным хрустальным куполом. Только в его амфитеатре, окруженном профессорскими ложами и трёхэтажной галёркой под куполом, могло поместиться одновременно двадцать пять тысяч человек. Актовые залы всех остальных факультетов были вдвое меньше. Оно и понятно, на теормаге училось больше всего студентов и он выпускал самых нужных специалистов в области магии – магов исследователей, тех, кто постоянно развивал магию и делал её всё более и более могущественной силой на планете. Так что не мудрено, что число студентов, учащихся на Первом факе дошло до тридцати двух тысяч человек и если бы не ложи и галёрка, то актовый зал не смог бы вместить всех желающий, а пятнадцатого августа, один единственный раз в году, он был всегда забит студентами и профессорами до отказа.

Между прочим амфитеатр этого огромного магического зала мог опускаться вниз и тогда он превращался в танцевальный, но всего три раза в году, – в День Первокурсника, на Новый Год и в День Выпускника. Мы разложили по полукреслам листки бумаги с магическими заговорами, заняв их для наших друзей и подруг, сели в свои кресла, открыли корзинки и приступили к обеду. Теперь меня уже ничто не волновало, ведь для того, чтобы внезапно запрыгнуть на подиум, мне достаточно сделать два шага вперёд, а там мне поможет на него взлететь Тихон. Пока мы ели, зал быстро заполнялся студентами, а ложи профессорами. Не мы одни оказались умными. Очень многие тоже пришли с точно такими же корзинками и вскоре весь зал заполнился аппетитными запахами. Уж, что-что, а поесть в Вышке любили. Время прошло быстро, вскоре зал заполнился, но наши друзья ещё не пришли. Зато в зале появился и направился к высокому, полукруглому подиуму, приставленному к пирамидальной стелле с трибуной наверху, главный виновник торжества. О, это был весьма броский красавчик, с артистической небрежностью одетый в расстёгнутый синий китель не пойми какой армии, белую рубаху с пышным, кружевным воротником, чёрные штаны в обтяжку и элегантные ботфорты. Он поднялся на подиум и крикнул:

– Друзья мои, как всегда я должен спросить вас, могу ли подняться на высокую трибуну этого собрания, чтобы объявить об очень важном и ответственном мероприятии? Или же кто-то хочет воспротивиться этому и спустить с подиума вниз?

Настало моё время встать рядом с этим негодяем на подиуме, каждое слово, сказанное на котором, достигнет ушей всех студентов, профессоров и приглашенных на собрание господ. Я вскочил со своего места, сделал пару шагов и с силой подпрыгнул. Тишка придал моему телу должное ускорение и я в считанные доли секунды взлетел на двадцатипятиметровую высоту, шагнул на мраморный подиум и во всеуслышанье заявил: