— Кости жертв и кости подростка принадлежат к одной и той же генетической группе. Таким образом, наш докроманьонский человек пожирал собственных родственников. Братьев. Отца. Madre Dios! Послушать Альмейду, так они ели друг друга!

Громко свистнула кофемашина.

По-прежнему слышалось звяканье чашек и тарелок. Но оно не могло заглушить голос Феро, пробормотавшего:

— Тотем и табу…

73

Между Тукуманом и Формосой лежит 1200 километров.

Примерно 20 часов пути.

Человек, сдавший им напрокат машину — восьмицилиндровую «тойоту лендкрузер универсал», — предупредил их сразу. Пусть не надеются, что это будет увеселительная прогулка. Асфальтированная дорога проложена не везде, кое-где придется ехать по грунтовой. Нередко настолько узкой, что двум машинам на ней никак не разъехаться. И если навстречу выскочит грузовик, то поездка превратится в русскую рулетку.

— Машину могу вам дать только до Формосы, — решительно заявил он. — Дальше ищите местную. Это же конец света!

Жанна достаточно хорошо знала эту страну, чтобы ему поверить. Если уж аргентинец употребляет подобное выражение, значит Формоса действительно бьет все рекорды по заброшенности и дремучести. За прокат платила снова она. О состоянии своего банковского счета решила больше не думать. Владелец машины потребовал плату наличными — аргентинцы не доверяют кредитным картам. Безграничная империя электронных расчетов в итоге оказалась совсем не безграничной — и граница ее владений пролегала как раз здесь, в Аргентине. Пришлось искать банк. Заполнять кучу бумаг. Звонить в свой банк в Париже. На это ушла вся вторая половина дня.

Они подготовили к поездке внедорожник. Перевели спидометр на нулевую отметку. Познакомились с водителем, который был им совершенно не нужен; но в Аргентине человеческий труд ценится не так высоко, как износ автомобиля. Поэтому, арендуя машину, одновременно нанимаешь и шофера, чтоб было кому присматривать за настоящим сокровищем — четырехколесной колымагой.

И вот они тронулись в путь. Помчались с ветерком. Быстро спускались сумерки. Все вокруг окрасилось в пламенеюще-красные тона. Жанна открыла окно. В воздухе пахло раскаленной землей. Даже небо казалось припорошенным кирпичной пылью. Она не отводила взгляда от тянувшихся мимо возделанных полей. Пшеница. Кукуруза. Сахарный тростник. Здесь была зима. Холод стоял ужасный. И тем не менее Жанна не могла отделаться от впечатления, что здешняя природа, как беременная женщина, готовится к тому, чтобы дать рождение новой жизни.

Они устроились на заднем сиденье. Феро почти сразу заснул. И тут же начал на нее валиться. Каждый раз Жанна осторожно отодвигала его от себя, через ткань рубашки ощущая пальцами хрупкие кости его тела. Мальчик-подросток в школьном автобусе. Ей вспомнилась похожая сцена из романа Франсуазы Саган «Любите ли вы Брамса?». История не слишком юной женщины, влюбившейся в парня моложе себя. Неужели и она докатилась до того же? Нет, чепуха. Нешуточный характер экспедиции — если смотреть правде в глаза, самоубийственной, — излечил ее от чувства неуверенности в себе. Она — следственный судья, и этим все сказано. Она представитель правосудия, у нее холодная голова, и ради исполнения своей миссии она пойдет до конца, не останавливаясь ни перед чем.

Время от времени она отрывалась от созерцания пейзажей и переводила взгляд на водителя, вернее, на его отражение в зеркале заднего вида. Метис: наполовину индеец, наполовину европеец. Человек, в чертах которого запечатлелась история всех аргентинских альянсов. Медленное смешение кровей. Поток миграции. Его лицо можно было читать как карту. Карту времен. С отмеченными на ней победами, битвами, союзами…

Она погрузилась в размышления. Справедливо или нет, но она полагала, что рассказ Тайеба имеет ключевое значение. Во всяком случае, «древняя» гипотеза получала некоторое подтверждение. Архаичный народ. Каннибальский клан. Группа людей, живущих по принципам кровного родства, инцеста и отцеубийства… Скрывающаяся в непроходимой чаще леса. И на протяжении тысячелетий избегающая всяких контактов с «цивилизованным» человечеством.

Самое невероятное обретало черты реальности.

И это невероятное породило монстра по имени Хоакин.

На обочине показалась автозаправка.

После многих километров полного безлюдья пара бензоколонок и обшарпанное зданьице воспринимались как подарок судьбы. Жанна вышла размять ноги и воспользоваться туалетом. К ней снова возвращалось полузабытое ощущение, знакомое по поездкам в Перу, Чили, Аргентину. На этих пустынных землях даже автозаправка — место по определению шумное — окружена ореолом тишины. Как остров, утопающий в тумане. Или алтарь в нимбе святости…

У входа в здание сидели на корточках два индейца — с волосами до плеч и бесстрастными лицами. Проходя мимо них, Жанна уловила смешанный запах свежесрезанной травы и кислого молока. В электрическом свете их кожа блестела как бронзовая. Такие профили выбивали на щитах.