А потом Кемп вдруг получил электронное письмо от Дэвида Райта, вышедшего на пенсию профессора искусствоведения из университета Южной Флориды. Райт рассказал ему о «Сфорциаде» — инкунабуле, хранящейся в Варшавской национальной библиотеке. Это была богато иллюстрированная история рода Сфорца, созданная специально по случаю бракосочетания Бьянки Сфорца. Все оригинальные пергаментные экземпляры имели разные фронтисписы — с портретом того, кто получал его как памятный подарок. Варшавский экземпляр, изготовленный в 1496 году, одно время принадлежал королю Франции, а в 1518 году он подарил его королю Польши, когда тот женился на Боне Сфорца — дочери злосчастного племянника Лодовико Джан Галеаццо Сфорца[485].

К тому времени вся эта история успела вызвать столь широкий резонанс, что в 2011 году, когда Кемп и Котт отправились в Польшу, в Варшавскую национальную библиотеку, чтобы осмотреть «Сфорциаду», их сопровождала совместная съемочная группа журнала National Geographic и американского телеканала PBS. Исследователи использовали камеру с высокой разрешающей способностью, чтобы выяснить, как именно каждый лист крепился к переплету, и обнаружили, что один лист явно вырезан. Пергамент, оставшийся от утраченного листа, был идентичен пергаменту с «Прекрасной принцессой». Недостающая страница следовала прямо за вводными текстами, как раз там, где, по всем признакам, и полагалось быть иллюстрации. Кроме того, три дырочки на листе с рисунком соответствовали трем из пяти отверстий, оставленных иглой, в переплетенной книге. Разное число отверстий, предположили исследователи, может объясняться или неаккуратностью тех, кто вырезал лист, или тем, что в XVIII веке, когда книгу переплетали заново, появились два дополнительных стежка[486].

___

Имя Леонардо окутано плотным туманом, и мало таких фактов, связанных с его жизнью, которые можно считать абсолютно достоверными. Поэтому до сих пор есть скептики, которые сомневаются в том, что автором «Прекрасной принцессы» является Леонардо[487]. По их мнению, формы на рисунке слишком отчетливы, здесь отсутствует характерное леонардовское сфумато, а очертания глазного яблока и контуры лица обозначены чересчур резко. Черты лица не выражают глубоких чувств, а волосы лишены и блеска, и кудрей. «La Bella Principessa — никакой не Леонардо, — написал в 2015 году в The Guardian искусствовед Джонатан Джонс. — Честно говоря, я вообще не понимаю, как люди, любящие его творчество, могли допустить такую ошибку. Глаз этой женщины какой-то мертвый, сама ее поза холодная, а в общей манере рисунка нет даже следа энергии и живости, свойственных Леонардо». Шутливо намекая на сомнительное заявление одного известного фальсификатора произведений искусства о том, что именно он изготовил этот поддельный рисунок в 1970-х годах, взяв в качестве модели знакомую кассиршу из английского городка Болтон, Джонс заключал: «У нее такой жалкий вид, что можно подумать, она собирается уволиться из супермаркета в Болтоне»[488]. Рисунок был многозначительно обойден вниманием, когда в Лондонской национальной галерее проходила выставка, посвященная миланскому периоду в творчестве Леонардо. «У нас даже вопрос не стоял о том, чтобы вешать так называемую „Принцессу“ среди шедевров Леонардо», — сказал один из кураторов выставки, Артуро Галансино.

С другой стороны, Кемп все больше убеждался в обратном: для него было «ясно как день», что «La Bella Principessa» — работа Леонардо. «Таким образом, датирование портрета 1496 годом и отождествление изображенной девушки с Бьянкой подтверждены с высокой степенью вероятности, — написали они с Коттом после того, как изучили экземпляр „Сфорциады“ в Польше. — Гипотезу о том, что автором портрета является Леонардо, подкрепляют и другие сильные доводы. А вот утверждения о том, что это современная подделка, имитация XIX века или копия с утраченной работы Леонардо, не выдерживают никакой критики»[489].

Независимо от того, чьи оценки здесь верны, история с «Прекрасной принцессой» помогает нам понять, что именно мы знаем об искусстве Леонардо и чего не знаем. Напряженная человеческая и научная драма, разыгравшаяся вначале вокруг попыток установить авторство загадочного портрета, а затем вокруг разоблачения, дает некоторое представление о том, как непросто определять подлинность произведений Леонардо.

Глава 17

Наука искусства

«Спор живописца с поэтом, музыкантом и скульптором»