Читаем Леон Боканегро полностью

Каменное копье или топор на самом деле не были слишком мощным оружием в схватке с саблезубым тигром или голодной стаей леопардов. Но огонь и древний ужас, который он внушал даже самым могущественным хищникам, были более чем достаточны, чтобы обратить их в бегство, не рискуя своей жизнью.

Дым, лишь запах дыма на саванне или в африканском лесу мгновенно вызывал безумную панику, охватывающую всех – от безобидной газели до агрессивной львицы. Этот страх был настолько парализующим, что даже самые хитрые и осторожные существа превращались в автоматы, вкладывающие все свои надежды на спасение в отчаянный бег.

Однажды, тысячи лет назад, человек научился избегать огня, покоряя его и превращая в раба, с которым он мог противостоять врагам, казавшимся намного более грозными. С этого момента человек стал царем творения.

Прошли века, бесчисленные века! Но в момент опасности примитивная сила пробуждалась из глубин человеческой сущности, и старый союзник вновь играл свою роль, заставляя врага отступать.

Сейчас двое мужчин без спешки уходили, оставляя следы на остывающих углях своего дела, в то время как беспощадный огонь продолжал своё движение вперед.

На следующее утро горизонтов всё ещё не существовало, и уж тем более густых лесов. Они вновь чувствовали себя обнаженными посреди равнины, в руках неопределённых врагов, которые, возможно, наблюдали за ними издалека.

– Это мне нравится ещё меньше, – с горечью сказал Леон Боканегра. – Нет ничего хуже, чем двигаться по открытому пространству, подставляясь под любой взгляд. – Он огляделся и заметил небольшой ров. – Лучше спрячемся там и дождёмся ночи.

– Опять под палящим солнцем? – ужаснулся Урко Уанкай.

– Солнечный удар проходит за три дня, – равнодушно ответил тот. – А рабство длится всю жизнь.

С трудом забравшись в узкое углубление, они по очереди дремали, пока один из них стоял на страже. Ближе к полудню чоло слегка тронул за руку своего спутника и хрипло пробормотал:

– Дикари!

И это действительно были дикари, почти два десятка. Казалось, что они появились из далёкого дыма, всё ещё видимого на горизонте, и двигались в утомительном, но устойчивом ритме на северо-запад.

– Если они продолжат идти этим курсом, то наткнутся на наши следы, – пробормотал испанец, словно опасался, что те могут его услышать, несмотря на значительное расстояние.

– Может быть, они пройдут, не заметив их. – Вряд ли.

Они напряжённо наблюдали, и постепенно стало понятно, что дикари были практически обнажены и несли длинные копья и овальные щиты, раскрашенные в разные цвета.

Через пятнадцать минут стало видно, что их тела, особенно лица, тоже были разрисованы.

– Они идут на войну, – отметил Леон Боканегра.

– Это хорошо или плохо для нас?

– Зависит от обстоятельств, – уклончиво ответил он. – Если они преследуют определённого врага, нас оставят в покое. Но если они ищут рабов, они нападут на нас.

– Я больше не буду рабом. Лучше застрелюсь.

– Береги пули для них.

Дикари наконец дошли до места, где можно было разглядеть следы. Как они и опасались, те тут же остановились, с явным замешательством рассматривая отпечатки.

Очевидно, что два человека прошли здесь в тот же день, но по следам было невозможно понять, направлялись ли они на запад или на восток.

Разделившись на два отряда, одна группа пошла по следам на восток, другая – на запад.

– Отлично, – с иронией заметил перуанец. – Надеюсь, сработает принцип "разделяй и властвуй".

– Их всё равно девять. Как у тебя с меткостью?

– С тридцатифунтовыми пушками справлюсь, но с этими игрушками слона на десяти шагах не попаду. Лучше ты стреляй, а я буду перезаряжать.

– Ладно, – согласился Леон Боканегра. – Но стрелять я начну только тогда, когда другая группа уйдёт достаточно далеко, чтобы не услышать выстрел. В противном случае они тут же вернутся, и тогда нам точно конец. – Он поднял палец к губам, затем вытянул руку с указательным пальцем вверх. – Ветер с севера. Надеюсь, это нам поможет.

Они ждали.

Урко Уанкай обильно потел, его волосы и лицо были мокры, будто он оказался не под палящим солнцем, а под тропическим ливнем. Напротив, его спутник сохранял невозмутимое спокойствие, зная, что должен передать эту уверенность товарищу, который вот-вот мог сорваться и убежать, как напуганный заяц.

Бежать у них было очень мало шансов на спасение.

Урко, нервничая, протянул руку и взял грязное, в пятнах крови белое покрывало, принадлежавшее одному из фенеков, которое они использовали для упаковки оружия. Он вытер пот с лица.

Леон Боканегра посмотрел на него.

– Надень его! – сказал он.

– Что ты сказал? – удивлённо переспросил Урко.

– Надень его! – настойчиво повторил Леон. – И как только я выстрелю, встань, чтобы тебя хорошо увидели.

– Зачем?

– Возможно, они примут тебя за фенека, – просто объяснил Леон. – В этих краях фенеков боятся.

– А если они их ненавидят?

– Ненависть никогда не исключает страха, – ответил Леон. – И если нас всё равно собираются убить, какая разница, ненавидят они нас или нет.