Читаем Ленин без грима полностью

Вот из-за этих выплат пролетариям и возникла… тяжба. «В то же время разгорелись самые ожесточенные споры по поводу того, что, помимо твердого намерения Екатерины Павловны передать эти средств большевикам, она собиралась выполнить и другую предсмертную волю брата, которая заключалась в том, чтобы из наследства была выделена часть на систематическую материальную помощь шмитовским рабочим», — пишет Евг. Андриканис.

Однако умалчивает о другой тяжбе, где с одной стороны выступал Виктор Таратута, представлявший интересы партии, а с другой — его отец, Николай Андриканис, отстаивавший интересы не партии, а семьи. Спор родственников принял ожесточенные формы, Виктор Таратута угрожает убить Николая Андриканиса. Последний жалуется в Большевистский центр «на недопустимые угрозы». И получает ответ за подписью Ленина, Зиновьева, Каменева и Инокентьева, где речь шла о товарище Викторе и о некоем Z.

«Мы заявляем, что все дело т. Виктор вел вместе с нами, по нашему поручению, под нашим контролем. Мы целиком отвечаем за это дело все и протестуем против попыток выделить по этому делу т-а Виктора». Кто подразумевается под знаком Z? Под этим шифром значился Андриканис.

Ну а что это за порученное «т. Виктору» «дело», которое контролировал Ленин и его сотоварищи, дает представление не книга Евг. Андриканиса, а книга Льва Каменева «Две партии», где проливается свет на тяжбу о наследстве Шмита.

«Большевики поручили Z попечение о деньгах, которые они должны были получить. Когда же наступило время получения этих денег, то оказалось, что Z настолько сроднился с этими деньгами, что нам, подпольной организации, получить их от него неимоверно трудно. Ввиду целого ряда условий, о которых немыслимо говорить в печати (уж не получал ли Николай Андриканис, подобно т. Игнатьеву, задание партии — жениться на Екатерине Павловне в интересах подпольной организации? — Л.К.), Z не мог отрицать прав Большевистского Центра полностью. Но Z заявил, что большевикам принадлежит лишь часть этого имущества (очень ничтожная), что эту часть он не отказывается уплатить, но ни сроков, ни суммы указать не может. А за вычетом этой части все остальное принадлежит ему, Z… Большевистскому Центру осталось только отдать Z на суд общественного мнения, передав третейскому суду свой иск. И вот здесь-то наступила труднейшая часть дела. Когда зашла речь о суде, Z письменно заявил о своем выходе из партии и потребовал, чтобы в суде не было ни социал-демократов, ни бывших социал-демократов. Нам оставалось либо отказаться от всякой надежды получить что-либо, отказавшись от такого суда, либо согласиться на состав суда не из социал-демократов. Мы избрали последнее, оговорив только из конспиративного характера дела, что суд должен быть по составу „не правее беспартийных левых“. По приговору этого суда мы получили максимум того, чего вообще суд мог добиться от Z. Суду пришлось считаться с размерами тех юридических гарантий, которые удалось получить от Z до суда. Все-таки за Z осталась львиная доля имущества».