Читаем Ленин без грима полностью

Но сто тысяч Саввы Морозова — не самая крупная сумма, попавшая от Морозовых в руки партии Ленина. Савва Морозов познакомил однажды Максима Горького с племянником, студентом Московского университета Николаем Шмитом, внуком Викулы Морозова, чьи капиталы унаследовал молодой человек, учившийся делать бомбы.

Его особняк и квартира, фабрика на Пресне стали явками, базами первой русской революции. Николай Шмит вооружил дружину, купив на двадцать тысяч рублей маузеры, незаменимые для уличных боев, которых не было у московской полиции.

«Помню переданные мне Н.П. Шмитом десять тысяч рублей на боевое дело. Это было на квартире А.М. Горького», — пишет член МК РСДРП А. Войткевич. Подобные эпизоды рассыпаны на страницах разных воспоминаний.

Владел внук Викулы Морозова первоклассной фабрикой художественной мебели, которая была поставщиком двора его величества, выполняла заказы, в частности, сахарозаводчика Харитоненко. Подобную мебель из красного дерева сегодня в Москве никто делать не может.

Квартира Николая Шмита служила явочной квартирой Марата, так звали руководителя московских большевиков Вергилия Шанцера. Здесь он часто ночевал. Днем писал воззвания, статьи, принимал единомышленников…

При встречах с Лениным в Питере Марат рассказал о фабриканте-большевике, который платил партийные взносы несметными суммами, вооружил рабочих, создал на своем предприятии партийную организацию, нанимал мастеров не по квалификации, а по партийной принадлежности, платил жалованье секретарю партийной ячейки, ничего не делавшему за верстаком.

— Это замечательно, просто замечательно. Информируйте меня почаще об этой необыкновенной фабрике, — сказал Марату Ленин, как пишет сестра Николая Шмита Екатерина Павловна, о которой сейчас пойдет речь.

В свою очередь, и Ленин произвел на Николая Шмита неотразимое впечатление. Как свидетельствует сестра, брат определил лидера большевиков словами:

— Гениальный человек!

Последовав настойчивому его призыву и взявшись за оружие, фабрикант и рабочие славно постреляли, разоружили городовых на Пресне. Николай Шмит, к изумлению полицейских, лично заявился с дружинниками в участок, изодрал висевший на стене портрет императора.

Фабрика ощетинилась баррикадами. Отсюда велась стрельба по войскам. Вместо мебели делали гробы для погибших дружинников.

На просьбу военных очистить фабрику от восставших хозяин ответил отказом, после чего заговорили пушки. В огне пожара сгорел особняк, фабрика с мебелью, запасами красного дерева на сотни тысяч рублей, множество икон, для которых краснодеревщики делали оклады.

Хозяин «чертова гнезда», как назвали городовые фабрику юного Шмита, попал вполне заслуженно в Бутырскую тюрьму, откуда его возили смотреть на пепелище фабрики, убитых рабочих. Он то давал показания, то отказывался от них. Через 14 месяцев, когда Шмита собирались выпустить на поруки до суда, он разбил в палате тюремной больницы окно и, по официальной версии, осколком стекла покончил с собой, перерезав горло.

В истории морозовского рода появилась еще одна загадочная смерть, о которой спорят по сей день. Самоубийство это или убийство тюремщиков?

Так или иначе, но еще в мае 1906 года Николай Шмит передал из Бутырки заверенное у нотариуса тюрьмы завещание (интересно, есть ли нотариус сегодня в сем заведении?), поручив сестре Екатерине Павловне распоряжаться всем его имуществом, делать всякие платежи. А при личной встрече поручил ей передать капиталы партии Ленина.

Дальше начинается история, где, кроме Екатерины Павловны и ее младшей сестры Елизаветы Павловны, на сцену выступают их мужья, а также вожди нашей партии во главе с Владимиром Ильичом.

За невестами, сестрами Шмит, ухаживали молодые люди: за Елизаветой — Виктор Таратута, секретарь МК партии, ведавший кассой и издательством. За старшей Екатериной ухаживал член партии Николай Андриканис, помощник присяжного поверенного, защищавший интересы ждавшего суда Николая Шмита.

Завязывается плотный, тугой, запутанный клубок отношений, где переплелись смерть (самоубийство или убийство, что маловероятно), любовь молодых людей, членов партии большевиков, к богатым наследницам и жгучий интерес партии к деньгам фирмы Морозова, нежданно-негаданно свалившимся на голову ее вождей.

Распорядительница наследства брата Екатерина Павловна доставшуюся ей сумму в четверть миллиона рублей поделила пополам между собой и сестрой Елизаветой.

Последняя была к тому времени несовершеннолетней и распоряжаться наследством не имела права. Выйти замуж за Виктора Таратуту она желала, но тот находился на нелегальном положении, жил по чужим паспортам, пребывал под наблюдением полиции, которая могла в любой день его арестовать, а заодно наложить арест и на деньги юной жены.

Что делать? Передаю, как всегда, слово Надежде Константиновне Крупской: