Читаем Лекции полностью

Если человек будет идти путём очищения сердца, путём духовных упражнений, он этот свет увидит в своём сердце… Это утверждают все религии мира: человек, когда он занимается некоторыми медитациями, видит световидность, свет некоторый в своей душе. И вот здесь принципиальная грань между христианством и язычеством пролегает. Язычник скажет: «Тот свет, который я в результате медитации увидел в себе самом, это и есть Божественный свет!». А христианин скажет: «Нет, дорогие… надо различать: есть естественная световидность моей души…» («Ум подобен свету», — это и авва Дорофей пишет, и вся классическая монашеская литература…) Но есть нетварный свет…» То, что называется на языке христианства «благодатью», это нетварный свет — это сияние самого Бога. А тот свет, который мы можем сами по себе найти в нашей душе вне Христа, это отблеск того света, который был создан в первый день мироздания. Это свет не физический, но это свет и не Божественный.

Теперь дальше… Вновь вернёмся к «день един». Почему не «день первый», а «день един»? Ещё один очень важный вопрос.

Дело в том, что Христос говорит о себе: «Я есмь альфа и омега, начало и конец…».

Что такое первый день мироздания? Вселенная новорожденная в этот день. Она только вышла — откуда? Из вечности… И вот теперь я позволю себе вам напомнить категорию гегелевской диалектики — «граница». Или «мера». Граница — это то, что отделяет два разных пространства. Вот есть, скажем, граница, ну например, России и Финляндии. Скажите — кому принадлежит пограничная полоса? Ну вот, представим себе иначе: Амур течёт, граница Китая и России. Кому принадлежит река Амур? Скажем так: китайские рыбаки могут в ней ловить рыбу? Могут. Русский рыбаки могут ловить в ней рыбу? Могут. А — японские? Нет. Значит, граница принадлежит обоим сопредельным пространствам.

Первое мгновение времени, оно граничит с вечностью. И поэтому можем сказать, что в некотором смысле… первое мгновение времени, первое мгновение истории, бытия — оно ещё не оторвалось от пуповины вечности. И поэтому в вечности продолжает пребывать. Как говорил святитель Филарет Московский в прошлом веке: «Бог из вечности глаголет в круг времени…».

Ну а теперь смотрите… «Аз есмь альфа и омега, начало и конец…» — мы вышли из вечности и в вечность мы должны вновь войти. Мы вышли из Бога и к Богу должны вновь вернуться. И вот поэтому этот первый день является не просто первым днём — он является днём как таковым… День один…

Теперь я немножко обращу ваше внимание просто на числовую символику Библии: вся история мироздания, с точки зрения библейской символики, делится на восемь цифр. 6 дней — это 6 дней творения вселенной. Седьмой день — это что такое? Когда Бог почил от всех дел своих. Седьмой день — это день человеческой истории — когда не Бог творит, а человек творит. Седьмой день — это время от создания Адама до Второго Пришествия Христа. Вот мы живём в седьмом дне. Бог в это время не творит ничего заново — Он помогает нам, если мы желаем творить. Как Христос говорил: «Отец Мой доныне делает, и Я делаю».

Так вот… а восьмой день — это день возврата в вечность. День Суда — день преображения мира.

И вот теперь мы с вами можем понять немножко церковную богослужебную символику. Скажите, пожалуйста, воскресенье — это какой день недели по счёту? Седьмой? С какой стати? Суббота отродясь была седьмым днём. Воскресенье — это восьмой день недели. Восьмой! И он же первый — совершенно верно. Почему восьмой? В библейской символике восьмой день — это символ Второго Пришествия… А на евхаристии, на литургии в воскресенье что мы делаем? Мы причащаемся в вечность… Граница времени и вечности растаивает в лучах благодати — человек приобщается к вечности. Вот символика восьмого дня.