Читаем Лёха полностью

На место, где предполагалась встреча, выдвинулись едва ли не затемно, надеясь, что если там появятся фрицы или полицейские, то будет это немного позже. Было холодно и сыро, но лучше так, чем припереться самим в засаду. Пробирало до печенок, да еще и дождик принялся моросить. Плащ-палатки помогали сначала, потом стали промокать, немецкие, правда воду не пускали, но укрыться ими полностью не получалось, что-нибудь, да торчало. И мокло. Так что Семенову с бурятом и потомком пришлось лучше, чем лейтенанту с Бендеберей, но не намного. Замерзли все, ночи были холодными, да и утро оказалось мозглым. Одна радость – завтрак был по лесным меркам роскошный да и Середа расстарался, был у этого парня талант – еду вкусно готовить. Поваром бы ему быть, а не артиллеристом. Хотя, может, и артиллеристом он был неплохим.

В обозначенное время никто не появился, дорожка – полузаросшая и давно не пользованная, так и оставалась пустынной. Подождали еще час. Семенов не знал – радоваться или нет. С одной стороны – то, что не приехала уже пара грузовиков с немцами – хорошо. С другой стороны – без лекаря хреново. Пробирала дрожь, то ли от нервного ожидания, то ли от сырости и холода. Продолжали ждать. Опять никого. Только собрались уходить, несолоно хлебавши – услышали дальний скрип. Колеса несмазанные у телеги так поскрипывают.

Приготовились. Скрип повторился уже ближе, потом еще ближе. Семенов проверил сектор обстрела, унял нервную дрожь и приложился к пулемету. Задачу ему лейтенант поставил заковыристую – нанести немцам максимальный урон – причем тяжелоранеными по возможности, а потом отвлечь преследование на себя, если у фрицев сил хватит и не лягут они на месте все. Если удастся положить всех -это одно. Если нет – уходить, как матери-тетерке, уводя от гнезда охотников. В принципе задачка была головоломной, но внятной. Весь вопрос был в том, кто придет, насколько ученый и в каком количестве. Телега вроде бы одна. Может все-таки лекарь? А не полицейские?

Переглянулся с потомком. Успокоительно мигнул тем глазом, которым мигать было не больно, дескать, не боись – я сам боюсь!

Лёха криво усмехнулся, показывая несгибаемую стойкость и готовность к победам.

Скрип приближался.

Боец пошмыгал носом, попробовал аккуратно пальчиками первый и второй спусковые крючки, приложился, примерился.

В прицел медленно вкатилась толстопузая крестьянская лошадка, телега и три мужских силуэта. Один вроде – знакомый, квадратный такой, приземистый – лесник вчерашний, а два мужика – не знакомы. Оружия на виду нет, держатся спокойно.

Лейтенант сам к ним вышел, поручкались, потом лошадь с телегой увели в лес, а Берёзкин рукой махнул – дескать, снимаемся.

Облегченно вздохнув – и потому, что лесник оказался нормальным мужиком, а не сволочью и что лекарь прибыл и, может быть, удастся теперь от раненых отделаться – и оттого, что не надо бегать по лесу с кучей врагов, наступающих на пятки, Семенов подхватил пулемет и поспешил к своим. Следом запыхтел Лёха, тоже обрадованный, и бурят, у которого на физиономии вроде как ничего не отразилось, но вот глазенки явно повеселели.

Точно – один из приехавших был тем самым Жуком. Второй и третий – не представились, только руки пожали. Один – тот, что держал в руке небольшой кожаный саквояжик (точно – лекарь) явно был модником и хотя и был в лесу, а одет был по-городскому, даже и с галстуком, и усы у него были самые модные – аккуратно подбритая 'зубная щетка' под самым носом, такие носили те, кому было время их подстригать все время – как у известного комического актера Чарли Чаплина. Семенов смотрел с ним фильмы и они ему нравились, потешные были. Да и многие после войны такие носили, вот и у ротного покойного такие же имелись. И у Гитлера такие же усишки были точно.

Правда, говорил покойный ротный, что тут дело не в моде, а в практичности – дескать, как стали газом на фронте поливать друг друга, так и сошли на нет пышные усищи на всех фронтах, погибали пышноусые, противогаз из-за усов не плотно сидел, газ просачивался – и каюк. Вот усачи и перешли на такую экономную щеточку, чтоб и усы были, и противогаз надеть можно было. Может и правда, слыхал Семенов от ротного, что Гитлер тоже газку на войне хапнул. Может, даже и из-за усов.

Второй незнакомец явно с противогазами дела не имел, потому как ему бы и Семен Михалыч Буденный бы мог позавидовать. Пышные усищи были на морщинистой физиомордии, сразу они и замечались, первыми. А глазенки маленькие, хитрые и лукавые – вроде как и незаметны. Себе на уме человек, ясно.

С лошадкой остались лесник да бурят – тому очень хотелось с лошадкой постоять, дескать соскучал. Ну а заодно и за лесником присмотр, тоже хорошо. Остальные довольно споро прошли к лагерю. Пустоватый был лагерь, неуютный, что сразу же пришлые и отметили.