Середа, тихонечко насвистывая похоронный марш, раскладывал харчи на кучки – маленькую на завтрак, еще меньше – по рюкзакам а утро. А Лёху напряг лейтенантик, взявщийся чистить и густо смазывать то оружие, что должно было лечь в землю – две винтовки, да свой автомат, оставшийся без патронов. Периодически Берёзкин поглядывал на лежащую сбоку карту, как сообразил потомок – запоминал командир местность, во время драки некогда будет с картой сверяться. То, как он обходился с оружием, менеджеру понравилось – ловко, быстро разбирал, уверенно чистил, пользуя помощника только для грубой работы вроде чистки дула, потом заботливо смазывал каждую детальку, моментом собирал и загнав в ствол патрон, откладывал в сторону. Когда лейтенант возился с круглыми дисками, смазывая их внутренности, Лёха спросил – зачем патрон-то в стволе, на что командир рассеянно ответил, что главное казенник защитить, а то если раковины появятся, то оружие в дело не пригодно будет. Потомок кивнул, насчет раковин он не понял, но переспрашивать не стал. Заодно почистили и Лёхин трофей – тот самый легонький карабинчик.

– Больно уж он легонький – с сомнением заметил лейтенант.

– И что?

– Отдача сильная будет, а у вас и так плечо травмировано – ответил Берёзкин.

Лёха призадумался. Слова прозвучали странные, он-то был уверен, что эта машинка не будет так прикладом дыдыкать. Отпросился у командира и подлез с вопросом к Середа, тот как раз с сомнением тряс у уха какую-то подозрительную банку, опять же без этикетки. В банке жидко булькало.

– Умер наш дядя

Нам очень жаль его

Он нам в наследство

Не оставил ничего – бурчал на мотив траурного марша тихонько себе под нос артиллерист. Посмотрел глазами задумчивой коровы, встряхнулся и спросил нормальным человеческим голосом:

– Как считаешь, что тут?

Лёха не хотел терять с трудом заработанный авторитет знатока консервной промышленности, потому сказал мудро:

– Да что бы ни было – сожрать ее стоит на завтрак, чтоб жижу не таскать.

– Логично – согласился Середа.

– Слушай. Тут у меня вопрос…

– Что стреляет в пятку, а попадает в нос? – усмехнулся артиллерист.

– Не, не то. Я из винтовки тут стрелял…

– Знаем. Знаем. Хороший выстрел был – великодушно признал Середа.

– Так она мне плечо отбила напрочь – признался Лёха. К его удивлению собеседник не стал веселиться, глумиться и всяко разно, а пожал плечами с видом полнейшего равнодушия.

– Ты ж впервые стрелял, так? – скучно осведомился Середа.

– Сам ведь знаешь – буркнул Лёха.

– Вот. А я тебе несколько раз говорил – плотно прижимать к себе приклад надо. Ты не прижал – вот и получил ляпас. Слушать надо, когда умный дядька Середа говорит.

– Да больно так!

– Могла и ключицу сломать. Знавал я такой случай – кивнул артиллерист.

– Но почему? И как из нее стрелять тогда?

Середа вздохнул, театрально поднял глаза к небу и опять заныл на известный мотивчик:

– А тетя хохотала.

Когда она узнала,

Что он нам в наследство

Не оставил ничего!

Лёха разозлился и дернул певуна за рукав – со стороны здоровой руки, разумеется.

– Слушай. Хорош ныть. Толком скажи, завтра придется драться, а я опять себя покалечу.

Артиллерист иронично глянул на сердитого покрасневшего летуна-белоручку.

– Я тебе, крылатый пламенный мотор, три раза говорил: плотно прижимать приклад. Что непонятно было? Плотно!

– Я прижимал – огрызнулся потомок.

– Фи – гуш – ки – пропел сержант. И тут же наставительным голосом пояснил:

– Прижал бы плотно – не отшиб бы плечо. Раз отшиб – не прижал. Когда ты стреляешь – из ствола вылетает пуля. На нее давят пороховые газы с такой силой, что она два километра летит, как нахлестанная. И – как учит товарищ Ньютон – сила действия равна силе противодействия. То есть с такой же силой, как и пулю, толкает и винтовку, но в противоположном направлении. Но она все-таки по весу не как пуля, а потяжелее, потому летит не на два километра. Так вот если ты винтовку к себе прижал – то противоудар приходится на всю твою массу – килограмм 80, потому что вас, дармоедов, в авиации раскармливают, да плюс винтовка четыре кило – получается легкий толчок. А не прижал приклад – получил четырехкилограммовой винтовкой. Получаешь ляпас. Понимэ?

– Ну, в общем – да – задумался Лёха.

– Тогда будь паинькой, скажи доброму Сержанту Середе спасибки и завтра не опозорь мои седины, ученичок. Чтоб каждый выстрел – в цель! И зря не стреляй! Шинели нам нужны с минимальным количеством дырок! Береги патроны!

– Значит, чем легче винтовка – тем у нее отдача больше? – о своем, о девичьем спросил нудный потомок.

– Именно. Я еще и удивился, что ты так спокойно летехе винтарь немецкий отдал. Хотя у того, что ты себе заграбастал, калибр поменьше, так что ничего, не пузырься. То на то и будет. Главное – не журыся, а прижимай к себе приклад, как знойную красотку!

– А как думаешь, завтра бой будет?

– Черт его знает. Но не хотелось бы. Мне б клешню залечить, а то надоело уже калекой шляться.

Боец Семенов