– С точки зрения германцев – несомненно. Точно такие же дикари, как африканские негры или жители Индии или Индокитая. Разве что кожа белая и глаза не раскосые. Знаете, немцы искренне удивлены тому, что у нас оказались самолеты, танки и артиллерия, что они несут потери 'словно против них воюют европейцы!' и что они уже должны бы были взять Москву, а еще пока не взяли. Впридачу немцам растолковали, что они – носители истинной Веры, что здесь им противостоят силы дьявольских безбожников и немцы чувствуют себя как истинные крестоносцы. Вы же видели – у них на технике не свастика, которая государственный символ – а гамма-кресты, религиозные символы еще первых христиан! Как они гордо свои штык-ножи и всякие там кинжалы носят! – убежденно высказал врач.

– Так под прежних рыцарей косят, значит, дескать тоже меченосцы опоясанные. Дворяне! Рыцари! И на пряжках их ремней 'С нами бог!' выбито. Как и положено крестоносцам! – кивнул внимательно слушавший его Середа.

– Ну, тогда я атеист, если бог с ними – усмехнулся лекарь – А как вы узнали, что у них написано на пряжках?

– Нетрудно прочитать – пожал плечами сержант.

– Владеете немецким? – откровенно обрадовался лекарь.

Середа кивнул, не без показной скромности.

– А як по німецьки буде 'кулемет', а, служивий? – тут же полез с проверкой пышноусый.

Сержант не без иронии посмотрел на него и с ленцой выдал:

– Das Maschiеnengewehr oder 'Tippmamzel' im Militarjargon.

– Машинный хевер – это верно, а остальное что там такое? – неожиданно на чистом русском, но схарактерным для южан произношением спросил хитрый мужичок.

– На армейском жаргоне пулемет немцы часто называют между собой 'пишбарышней', ну в смысле – машинисткой. Стрекочет, как на пишмашинке стучит.

– Ну вот видите! Нам остро нужны знающие люди. Вот и подумайте, товарищ лейтенант – таскаться с ранеными по лесам, или быть в составе отряда в несколько десятков человек, которым вы нужны как учитель. А они вам – как местные жители, знающие тут каждую тропинку. И раненым вашим гораздо лучше будет – потому как мы в первую голову развернули лазарет. У нас ведь тоже есть раненые.

– Вы уже воюете?

– Нет, нас сильно потрепали во время обороны города. Костяк отряда – комсомольцы из истребительного батальона. Героические ребята, а необученность боком выходит.

– Так вы уверены, что немцы быстро от себя оттолкнут местное население?

– Уверен, товарищ лейтенант. Как только немцы пришли – почти сразу появились объявления, приказывающие всем зарегистрироваться по месту жительства. Все должны записаться, чтобы у старосты был список всех, кто в деревне живет. Всем взрослым выдается аусвайс – удостоверение личности. Жить без аусвайса запрещено под страхом смерти. Так как не успевают с выдачей аусвайсов – то в нескольких деревнях выдали таблички с фамилиями – на веревках – люди на шее носят. Запрещается под страхом смертной казни оказывать помощь красноармейцам и чужакам без документов, укрывать евреев, хранить оружие, включая охотничье, радиоприёмники, лодки без разрешения, переезжать жить в другой населённый пункт без разрешения. Перемещаться в городах можно только с 7 до 18 часов, а в деревнях с 6 до 20 часов, пойманных в комендантский час на улицах – расстреливают. Без разговоров! Патрули стреляют без предупреждения. Также бьют на поражение в людей, идущих вне дорог, по лесу, встреченных в ночное время и людей, а также людей находящихся вблизи железнодорожного полотна в зоне 'отчуждения'. В гости в соседнее село ходить нельзя – надо брать разрешение. Мосты почти все перекрыты, без пропуска – задерживают. Колхозы не распустили, землю и скот не раздали. Налоги – увеличили. Очень сильно увеличили. Начисляют даже с количества печных труб, кошек и собак. Сами берут, что захотят, не платят, понятное дело. Реквизиции все время, то одно, то другое, и постоянно солдаты ходят по домам, жратву берут, матка, курки – яйки – млеко. Птицу повыбили в первые же дни, свиней теперь редко у кого найдешь. Тут, знаете, рассказывать долго можно! А сами врут без передышки, нагло, постоянно, дескать, германский орел теперь защищает вас, новая Европа работает во имя свободы и порядка! Такой новый порядок – не охнуть!

Боец Семенов

– Понятно – протянул лейтенант. Лёхе показалось, что он не очень поверил в сказанное. Звучало оно все и впрямь неправдоподобно, все-таки культурная нация, Мерседесы и БМВ делает, а тут какие-то жути про них рассказывают, прям все нельзя.

– Понимаете ли, товарищ командир, народ уже отвык от того, что вот, например, немецкий солдат взял и застрелил парикмахера за то, что тот его случайно порезал во время бритья. Народ не очень понимает, почему в ресторан 'вход только для немцев'. То есть раньше не все ходили в тот же ресторан – но могли, а теперь – нельзя вообще всем. Кроме германцев. Вы себе такое можете представить?