Читаем Лёха полностью

– Яа, яа – в Рейх все есть разумно и умно, а не как черес жопа! – уверенно и поучающее ответил арбайтсфюрер, пристегивая крышку обратно на флягу. Потомок уже страдать устал, от аппетитной жратвы рядом на столе скулы сводило. Но держался, глядя на себя со стороны, как на свидании с девушкой. Рядом на столе в тряпицах лежали три шмата сала – два розовых и один сероватый. В деревянной миске лежало что-то круглое, розоватое. Словно очень большая круглая картошка что-ли, только соус, в котором клубни эти красовались, был свекольно красным. Пара арбузов странного вида, словно мокрых. Яблоки моченые в тарелке. И хлеб был на столе и лук и чеснок. И пахло все это совершенно очумевающе. Лёха вспомнил, что у профессора Павлова вроде были опыты на собаках и почувствовал себя именно такой собакой, захлебывающейся своей слюной. Если бы не сидела в мозгу вбитая гвоздем мысль о том, что ни одним жестом, ни одной гримасой нельзя себя выдать – кинулся бы жрать в три горла. Но тут глянул на не менее голодного Середу и подивился выдержке напарника. Одновременно он старался слушать, по возможности не показывая, что хоть что-то понимает из этого волапюка, корявую проповедь своего напарника – вдруг тот скажет что важное. Но Середа пока только «лечил» селян и надо сказать, делал это весьма успешно. Как продавец с опытом, потомок понимал, что вариантов-то тут ровно один – селяне должны почуять свою выгоду. И тут либо у них что-то пока не отберут, либо чем-то не напрягут, либо что-то дадут. И сейчас артиллеристу требовалось оплести собравшихся мужиков. И он оплетал, делая это так непринужденно, словно и впрямь был немцем. При этом ему удавалось соблюсти при легком оттенке дружелюбной панибратскости и явную дистанцию, которую он четко держал, не давая забыть селянам, что он – тут главный.

– Ньет, картопель не есть нужн! Ми есть иметь сами. Ви иметь кольбас? – тем временем заявил артиллерист. Вел он себя, словно разборчивая невеста или как придирчивый клиент в ресторане. Колбасы в деревне почему-то не оказалось, а может и не хотели селяне ее продавать, но других закусок набралось немало.

Отобранное им тут же заматывалось в тряпочки, а так как получалось довольно прилично, потому как – это сообразил многоопытный усатый начальник – соображает немец на праздничный стол, где будет с десяток едоков, то вскоре встал вопрос – а куда класть. Тут староста обратил свое внимание на стоящего ненужной мебелью бандита Семёнова.

– Ми зараз мішок на цього москаля навіси, нехай хоч якась користь від нього буде – радостно сказал бородатый Гогун.

– І утекти йому буде важче. В смысле удрать сложнее – поддержал и усатый.

– А вот хрен вам, сволочи! – огрызнулся Семёнов.

– Ты паря нас тут не сволочи. Мешок все равно поташищь, только уже без зубов оставшись. Это мы враз, да, хлопцы? Ну, так как прикладом по харе твой приложить еще разик? – спросил, усмехаясь, высокий конвоир.

Дояр не стал ввязываться в брань, прижух. Получать лишний раз прикладом по лицу было явно излишне.

А Лёха, после секундного напряжения вдруг ощутил наплыв мгновенной мутоты, вроде как затошнило, голова пошла кругом…

Некоторое время он не мог понять, где находится. Увидел, словно в тумане странно нависающее над ним встревоженное лицо Середы, захлопал глазами. Непонятно, где находился артиллерист, как-то непривычно все вокруг было.

– Kamarad, passiert was? Wieder Angriff auf die afrikanische Krankheit? Nun, nun, ich werde Ihnen helfen – торопливо и заботливо говорил арбайтсфюрер.

Лёха с колоссальным трудом ухватил зубами чуть не вылетевшую фразу типа «где я и что случилось?» выдав вместо нее нечто невразумительное. Середа помог сесть. Потом – встать. Подал винтовку и менеджер схватился за нее и оперся, стоять было трудно. Селяне с интересом смотрели за всем этим.

– Он есть воевайт в Африка. Болейт болезнь малариа. Немедленн давайт теплый вестчь. Тулупен. Schafspelz! Он есть сейчас мерзнуть.

Староста как-то замешкался, но высокий конвоир – он вообще был шустрым парнем, тут же куда-то делся и вернулся очень скоро – действительно таща очень сильно потрепанный и поношенный овчинный кожух. Накинул Лёхе его на плечи.

Середа внимательно посмотрел на потомка. Поморщился.

– Давайт собирайт провизий. Грузит на этот бандит. Мы есть пойти нога цум шоссе, цу фус геен, там нас подбирить наш автоколонн – тут Середа глянул мельком на трофейные часы. Подумал, как бы прикидывая что-то, пошевелил губами.

– Велосипейтен оставлять вам тут. Вы есть обеспичайт их сохраненност! Чтобы есть ни-ни! Ни гайк, ни винт! – и артиллерист строго погрозил пальцем. Потом продолжил: