Читаем Легкое бремя полностью

С утра нехитрая работа —Мельканье деревянных спиц.И не собьет меня со счетаНи смех детей, ни пенье птиц.На окнах кустики герани,В углу большой резной киот.Здесь легче груз воспоминанийДуша усталая несет.Заботам тихим и немудрымДневная жизнь посвящена,А ввечеру пред златокудрымМоя молитва не слышна.Молюсь без слов о скудной доле,И внемлет благостный Христос.Дает забвение о воле,И нет бессонницы и слез.

«Прости. Прохладой тонкой веет…»

Прости. Прохладой тонкой веет,И вечер ясный недалек.Под лаской ветра цепенеетЖурчащих вод бегущий ток.И свист осенней непогодыВ безбурном воздухе слышней,И поступью тяжелой годыСменяют легкий шелест дней.Моей души простой и строгойПустым мечтаньем не смущайИ — гость воздушный — улетайСвоей воздушною дорогой.

«Тоскою прежнею дыша…»

Тоскою прежнею дыша,Я вновь твоей покорен воле!Пусть охлажденная душаТебя не вспоминает боле.Пусть на тоскливый мой удел,Такой и будничный, и скудный,Не дышит вновь тот пламень чудный,Которым жил я и горел.

«Пусть дни идут. Уж вестью дальней вея…»[40]

…бесчарная Цирцея…

Баратынский

Пусть дни идут. Уж вестью дальней вея,Меня настигла хладная струя.И жизнь моя — бесчарная ЦирцеяПред холодом иного бытия.О жизнь моя! Не сам ли корень молиК своим устам без страха я поднес —И вот теперь ни радости, ни боли,Ни долгих мук, ни мимолетных слез.Ты, как равнина плоская, открытаНапору волн и вою всех ветров,И всякая волна — волна Коцита,И всякий ветр — с Летейских берегов.1910

«Чистой к Жениху горя любовью…»[41]

Чистой к Жениху горя любовью,Вечной ризой блещет сонм подруг.— К твоему склонюсь я изголовью,Мой земной непозабытый друг.Ветерок — мое дыханье — тишеВеет вкруг любимого чела.Может быть, Эдмонд во сне услышитТу, что им живет, как и жила.Может быть, в мгновенной снов измене,Легкий мой учуявши приход, —Новую подругу милой ДженниОн, душой забывшись, назовет.Что еще? И этого не надо.Благодарность Богу и судьбе.Разве может выше быть награда:Только знать и помнить о тебе.1911

«Закатный час, лениво-золотой….»

Закатный час, лениво-золотой.В истоме воздуха медвяный запах кашки.По шахматной доске ленивою рукойСмеясь передвигаем шашки.В раскрытое окно широкою волнойНа узел Ваших кос, на клеточки паркетаЛьет ясный блеск, льет золотистый знойЛениво-золотое лето.Я не хочу мечтать. Я не хочу забыть.Мне этот час милей идиллии старинной.Но золотую ткет невидимую нитьВаш профиль девичьи-невинный.И все мне кажется — душа уж не вольна, —Что наша комната — покой высокий замка,И сладостно звучат мне Ваши имена:Анджела, Беатриче, Бьянка.
Перейти на страницу:

Похожие книги

120 дней Содома
120 дней Содома

Донатьен-Альфонс-Франсуа де Сад (маркиз де Сад) принадлежит к писателям, называемым «проклятыми». Трагичны и достойны самостоятельных романов судьбы его произведений. Судьба самого известного произведения писателя «Сто двадцать дней Содома» была неизвестной. Ныне роман стоит в таком хрестоматийном ряду, как «Сатирикон», «Золотой осел», «Декамерон», «Опасные связи», «Тропик Рака», «Крылья»… Лишь, в год двухсотлетнего юбилея маркиза де Сада его творчество было признано национальным достоянием Франции, а лучшие его романы вышли в самой престижной французской серии «Библиотека Плеяды». Перед Вами – текст первого издания романа маркиза де Сада на русском языке, опубликованного без купюр.Перевод выполнен с издания: «Les cent vingt journees de Sodome». Oluvres ompletes du Marquis de Sade, tome premier. 1986, Paris. Pauvert.

Маркиз де Сад , Донасьен Альфонс Франсуа Де Сад

Биографии и Мемуары / Эротическая литература / Документальное
Достоевский
Достоевский

"Достоевский таков, какова Россия, со всей ее тьмой и светом. И он - самый большой вклад России в духовную жизнь всего мира". Это слова Н.Бердяева, но с ними согласны и другие исследователи творчества великого писателя, открывшего в душе человека такие бездны добра и зла, каких не могла представить себе вся предшествующая мировая литература. В великих произведениях Достоевского в полной мере отражается его судьба - таинственная смерть отца, годы бедности и духовных исканий, каторга и солдатчина за участие в революционном кружке, трудное восхождение к славе, сделавшей его - как при жизни, так и посмертно - объектом, как восторженных похвал, так и ожесточенных нападок. Подробности жизни писателя, вплоть до самых неизвестных и "неудобных", в полной мере отражены в его новой биографии, принадлежащей перу Людмилы Сараскиной - известного историка литературы, автора пятнадцати книг, посвященных Достоевскому и его современникам.

Людмила Ивановна Сараскина , Леонид Петрович Гроссман , Альфред Адлер , Юрий Михайлович Агеев , Юрий Иванович Селезнёв , Юлий Исаевич Айхенвальд

Биографии и Мемуары / Критика / Литературоведение / Психология и психотерапия / Проза / Документальное
10 гениев бизнеса
10 гениев бизнеса

Люди, о которых вы прочтете в этой книге, по-разному относились к своему богатству. Одни считали приумножение своих активов чрезвычайно важным, другие, наоборот, рассматривали свои, да и чужие деньги лишь как средство для достижения иных целей. Но общим для них является то, что их имена в той или иной степени становились знаковыми. Так, например, имена Альфреда Нобеля и Павла Третьякова – это символы культурных достижений человечества (Нобелевская премия и Третьяковская галерея). Конрад Хилтон и Генри Форд дали свои имена знаменитым торговым маркам – отельной и автомобильной. Биографии именно таких людей-символов, с их особым отношением к деньгам, власти, прибыли и вообще отношением к жизни мы и постарались включить в эту книгу.

А. Ходоренко

Карьера, кадры / Биографии и Мемуары / О бизнесе популярно / Документальное / Финансы и бизнес