Читаем Легионеры полностью

Всем хорош был Серафим Бальнов и статью, и прической, но своими истеричными призывами и требованиями призвать всех прорвавшихся к власти инородцев к ответу, за их захватническую политику. Отпугнул многих колеблющихся, которые могли из сторонних наблюдателей, перейти в ранг активных сторонников. Мало того, этими же действиями, внес раскол в общее движение. Своими диктаторскими замашками и неприятием любого, отличного от его суждения мнения, он породил большое количество недовольных, даже в числе самых верных соратников.

* * *

Проанализировав полученную оперативным путем информацию. Главным и самым проверенным источником которой был, еще во времена КГБ, внедренный сексот. Этот кадр за короткое время сумел виртуозно овладеть пустой риторикой призывающей к единению и рыночным реформам. Поэтому, входил в круг особо доверенных и приближенных к Серафиму лиц.

Так вот, основываясь на этих данных, было выявлено, что через четыре дня, Бальнов и несколько его матерых агитаторов, включая, как видно и осведомителя, отправятся в глубинку, жечь глаголом сердца людей и призывать делать пожертвования для борьбы с ненавистным ворогом — антихристом Шолошонко.

Досконально изучив все варианты передвижения передовиков плакатного слога, было принято решение о захвате и устранении Неистового Серафима.

Алексей пытался активно возражать, ссылаясь на то, что во время проведения силовой акции обязательно пострадаю посторонние люди, да просто сопровождающие его в поездке.

Однако все его аргументы и сомнения были с негодованием отвергнуты. «Связываясь с этой вонючей гнидой, — лениво процедил тогда Подлюченко, — они должны были понимать, какие последствия их ожидают».

Тогда же стало понятно, что приговор был подписан не только главному смутьяну, но и всем сопровождающим. Появившийся в скором времени в кабинете Подлюченко аппарат секретной связи, ясно указывал, из каких источников их командир черпает свое вдохновение, которое в дальнейшем облекается в форму приказа. Распоряжения этой музы не обсуждаются, а исполняются точно и в срок.

* * *

Для того чтобы исключить малейшую возможность связанную с утечкой информации отряд, до особого распоряжения был переведен на казарменное положение. Весь личный состав, под подпись был предупрежден о запрещении вести с посторонними какие бы то ни было разговоры, связанные с их непосредственной службой. Телефонные переговоры по проводной сетке прослушивались совершенно открыто. Радиоэфир сканировался, а радиочастоты заполнялись шумами.

Правда, всем этим безобразием занимались свои же офицеры из взвода радиоразведки, люди веселые, понимающие толк в дружеских попойках и имеющие весьма привилегированное положение среди остальных. Кроме хорошей музыки и качественного ремонта всевозможной радиотехники, как для друзей, так и для руководства, им в свое время, при помощи и моральной поддержке Гусарова, удалось для своих нужд ежемесячно, вполне официально получать спирт.

Специалисты спиртового дела, правда могут возразить, мол эка невидаль, спирт. Но главное ведь не это. Главным и определяющим было то, что по бумажкам выписывалось и получалось «его родненького» для протирок-смазок ровно восемьсот грамм, а фактически расходовалось, несколько десятков литров.

Нет, никто со склада его не воровал, хотя грехом это у нас не считается. На базу и в служебные помещения, кунги и боксы, вполне официально приносили свой. Это называлось «декоративная маскировка десерта вампира». А попробуй кто-нибудь из линейных офицеров держать спиртное по месту службы? Грандиозный скандал такому неразумному смельчаку и увольнением из органов с «волчьим билетом», будет обеспечено, как пить дать…

Как говаривал старший лейтенант Фомич, любовно оглаживая бутылец: «От детей ради общего блага отрываем, вместе с квашенной капустой, салом и огурцами». Хотя, детей у него, как раз и не было, но это не самая существенная деталь нашего повествования.

Порой доходило просто до смешного. Не успеет еще, их высокоблагородие, вышестоящий начальник выразить высочайшее неудовольствие оттого, что, понимаешь, из нутра офицера спиртным духом прет. Как несколько слаженно кивающих голов соглашались с этим прискорбным фактом. Добавляя при этом, да, «наша служба и опасна, и трудна», приходится в таких невыносимых условиях, с честью ее нести. Присутствие на рабочем месте спиртного, только приветствовалось, так как доказывало, что «эти сукины дети» спиртягу еще не выдули и служебное правонарушение не совершили.

* * *

Все вышеизложенное необходимо было рассказать по одной простой и в тоже время сложной причине. Алексею, срочно надо было позвонить, при чем сделать это так, чтобы как можно меньше людей об этом знало.