Читаем Легионеры полностью

Если бы племя победителей, еще пару минут назад толпившиеся там, где пленных резали на куски и растягивали на импровизированной дыбе, не удовлетворили свои кровожадные инстинкты, то возможно просто так, они свои трофеи взятые в бою и не отдали бы. Однако, до краев напитавшись видом мучений своих врагов, они отпустили легионеров восвояси. А те, после всего увиденного, чему они были непосредственными свидетелями, хорошо, что не участниками, покидали это место с тяжелым чувством. Видели они, что оставались еще плененные женщины и дети, в чьем присутствии все эти зверства творились. Что с ними будут делать после их отъезда, даже думать не хотелось.

Двигались молча. Все увиденное не вязалось с теми рекламными глянцево-выставочными плакатами призывающими служить в легионе, хотя бы для того, чтобы бесплатно увидеть весь мир. За всех говорить сложно, но то, что увидели Алексей со Стивом, им обоим очень не понравилось.

От стыда за участие в этой кровавой резне, они старались не смотреть друг на друга. У обоих было абсолютно одинаковое чувство, как будто они вымазались в таком дерьме от которого им уже ни когда не удастся отмыться. Чтобы хоть как-то сгладить чувство вины и стыда, им хотелось поскорей принять участие в операции по уничтожению химического производства. К чему, собственно говоря их и готовили все последнее время.

Прибыв к месту расположения. Не заходя на ужин. Алексей со Сергеем пошли навестить раненных. Которых поместили в некое подобие госпиталя. Оба по-прежнему находились без сознания. Постояли, издали посмотрели. Одновременно вздохнув, пошли накачиваться углеводами, жирами и прочей пищей. При чем, сразу в столовую, даже не заходя на помывку. Война войной, а кушать хочется даже после жаркого и утомительного дня. Правда, кто-то слышал, что на гражданке, есть такие люди у которых отсутствует аппетит. Врут наверное? Так как даже представить себе такое, можно только в нездоровом состоянии.

Но на этот раз, по указанным выше дерьмовым причинам, к удивлению обоих, кусок в горло упорно не лез. Помог Кшиштоф Анальский. Он где-то дернул пол-литра технического спирта и только распив эту поллитровку, немного полегчало. Уныло поковыряв вилками в еде, оба поняли, что сегодня удовольствия от поедания продуктов питания достигнуто не будет и отправились спать.

Дальнейшая служба и участие в подобного рода операциях, из нормальных психически устойчивых личностей, готовила спившихся алкоголиков. Да потому, что только спиртным и можно было глушить и заливать свое непротивление творившемуся злу. Хотя, нет. Есть еще наркотики, но с этим успокоительным средством одна беда. Доза растет, а здоровья ее переваривать постоянно не хватает. Приходиться уже без желания глушануть совесть, загибаться от передозировки. С такими мыслями приходилось засыпать, ворочаясь с боку на бок в поисках нормальной позы.

* * *

Утро принесло новые события. Прибыл борт и двоих тяжелораненых отправили в стационарный госпиталь. Перед их отправкой, с ними удалось повидаться и попрощаться. Нашли время, упросили капитана отпустить их с занятий.

Носилки с ранеными они провожали до самого трапа вертолета. Поговорили с медициной. Как дела у наших друзей? Как они себя чувствуют. Ожидает ли их временное успокоение от бесконечной суеты мира? Может им чего надо? За сгущенкой сбегать или там печенья, какого-нибудь в пакет с яблоками положить?

Доктор замявшись сказал, что у его подчиненного, санитара Пирогова поднялась температура и с раненной рукой не все в порядке. Но все это произошло не от недосмотра или плохого ухода, а явилось последствием тяжелого ранения и попадания в рану арабской инфекции. Другого раненного по имени Стас Терминатор, им известного больше под именем Коля Рысак, по прежнему больше всего интересовал полный покой. Но хоть руку на прощание каждому пожали и то хорошо.

Если Колян смотрел только когда ему приоткрывали руками глаза и то морщился от света, то Пирогов более реально вглядывался в происходящее и провожавших узнал. А почему он не должен был это делать? Говорили с ним ласково, смотрели с сочувствием.

— Ты, товарищ санитар, держись. Мы за тебя волнуемся, — как-то даже виновато произнес Алексей на прощание. — Если чего надо будет, пиши не стесняйся. Мы вот с Багом собрали тебе, да Стасу деньжат. Мало конечно, но что смогли…

Он положил ему под подушку конверт и поправил простынку, которой тот был накрыт.

— Спасибо тебе, — еле разлепил губы Пирогов. — Не забывай, что я тебе обещал.

— Ладно тебе, — смущенно пробормотал Гусаров. — Еще увидимся и обсудим, наше житье-бытье…

— Держись, санитар, — пробурчал в свою очередь Сергей. — Когда Терминатор придет в себя, передавай ему наш с Дюком пламенный привет. Обязательно напиши, что и как…