Вот внезапно побледнело лицо журналиста, словно он увидел воскресшую тещу, задрожали губы и щеки, руки, завибрировал голос. Испуг журналиста был настолько очевиден, что больших доказательств случайности встречи не требовалось. И чуть было не испортил все дело, бросив взгляд в сторону скрытой комнаты! Хорошо, хоть не постучал и не спросил, что ему делать дальше. Взял себя в руки. Молодец.

Гришин нахмурился – он всегда начинал хмуриться в этом месте. Что-то искусственное проскользнуло в голосе Марка: “Только не говори, что ты действительно набираешь легионеров”.

Вот с этого момента что-то пошло не так. Гришин знал причину, но она не могла удовлетворить его на сто процентов. А ему необходимы все двести. Марковцев верит в указ, липовый указ, вот в чем дело. Объяснение скрывалось в самом полковнике ФСБ, в его личном проекте: он знал, что все это лапша на уши, поэтому не доверял. Чисто психологический момент, который можно и опустить, порадовавшись победе, но полковник имел дело с не менее опытным... противником? – вдруг коснулась головы холодное откровение.

А как вел себя Щедрин?.. Умело, очень умело убеждал в подлинности безупречно составленного указа, содержавшего в себе специфические термины, информацию, перспективы, историю, даты, цифры и так далее. Убеждал в реальности происходящего.

И Гришин нашел ответ, который так долго не давался ему в руки. Щедрин консультировал Марка и становился его поручителем. Образно: журналист вешал на область сердца флуоресцентную мишень, видимую и днем и ночью. В случае обмана Марковцев влепит ему в самое “яблочко” свинцового червя. Алексей боялся Марковцева и не стал бы ломать комедию, а согласно кивнул: “Да, ты прав, Сергей. Собираю материал для репортажа”.

И другое откровение, которое не особо задело полковника: Щедрин частично раскусил “в чем триллер” с наймом легионеров, но в опасной ситуации счел за благо искать защиту у полковника службы безопасности. Правильный выбор. Плохо бы ему пришлось, поступи он наоборот.

Пошел двенадцатый час ночи, а Гришин не спешил домой. Больше того: дома, уединившись в комнате, он еще раз просмотрит запись. А пока он принял своеобразный допинг: в очередной раз прочитал указ ООН и не нашел в нем ничего подозрительного. Все составлено так грамотно и на злобу дня, что впору выносить документ на одобрение в Государственную думу в первом и последнем чтении.

Единственное, что не удовлетворило полковника, – это отказ Марка дать сведения о своих близких. Однако он принял образную отповедь журналисту, но взял за основу тот факт, что Марк – клиент особый и подход к нему должен отличаться специфичностью. Он не такой, как пять легионеров, на которых остановил свой выбор Гришин. Может, теперь есть смысл подобрать команду под Марка? Вычеркнуть из списка одних и занести в него других?

“Подумать”. Полковник сделал заметку в памяти и вынул из видеомагнитофона нагревшуюся за долгое время просмотра кассету.

Он понял также еще одну вещь: работа пусть не вступала в новую фазу, но приобретала качественность. Положа руку на сердце, Гришин не надеялся заполучить профессионала такого уровня.

Но куда деть поспешность, с которой, едва за Марком закрылась дверь конторы, Гришин предстал перед журналистом:

– Скажи ему, что он мне нужен. Назови ему мое звание и должность. Пусть не беспокоится – слово офицера. Не телись, а то он уйдет.

Казалось, после этих слов размышления полковника ФСБ были лишними. Но это только на первый взгляд. Он и сам мог задержать Сергея, но, честно говоря, не был готов к разговору. Лишь тщательно проанализировав ситуацию, к утру следующего дня знал, как и с чего начать беседу с бывшим подполковником спецназа.

19

Щедрин проживал на улице Мастеркова, неподалеку от станции метро “Автозаводская”. Поставив свой недорогой “Опель Вектра” на платной автостоянке, расположенной на Ленинской слободе, к дому он подходил, соблюдая величайшую осторожность. Только бы не задрожали и не сорвались пальцы с двух кнопок кодового замка. Неудачную попытку открыть подъездную дверь Марк впоследствии мог расценить как шанс избавиться от опасного квартиранта.

Марку следовало бы чуть усложнить работу сожителя: сразу открыл дверь – все нормально. Со второй попытки – предчувствия. С третьей – полный атас.

Интересно, откуда он наблюдает?

Алексей, не поворачивая головы, ощупал глазами весь двор. У подъездной двери поставил к ногам увесистые полиэтиленовые пакеты со снедью и, прицелившись, нажал на клавиши. Замок щелкнул, и дверь сама чуть подалась вперед.

Щедрин жил на четвертом этаже и всегда пользовался лифтом. В этот раз обстоятельства понудили его подняться на своих двоих, чтобы дать Марку возможность покинуть наблюдательный пункт, войти в подъезд следом и догнать на лифте.

Круто. Захватывающе.

Запасного комплекта ключей у журналиста не было.

Он остановился у двери своей квартиры, чувствуя себя полным идиотом. Если кто-то из соседей прильнул сейчас к своему “глазку”, решит: окончательно ожирел, даже дверь с ходу открыть не может, замучила одышка.