– Чего это он? – спросил Сергей. И услышал уже из темноты подъезда:

– Не прошел отбор по возрасту.

– Тут, братишка, контора по найму в “частную армию”, – добавил молодой. – Говорят, за конкретную операцию в Афгане платят по тридцать тысяч баксов.

– Разбрасываются деньгами, – поддержал разговор Сергей. – А тут каждую копейку экономишь, каждую котлету пополам режешь.

– Давай познакомимся, – предложил парень. – Кто знает, может, через пару недель я стану твоим командиром. Меня зовут Алексеем. В Афгане и на Северном Кавказе меня знают под кличкой...

Все, с этого момента Алексея Резанова по кличке Резаный, страдающего словоблудием, остановить мог только станковый пулемет. Он разоткровенничался с незнакомым человеком, как с самым близким родственником. По его словам выходило, что он давно ищет работу в “горячих точках”, и вот настырного парня угораздило откликнуться на липовое объявление в “Комсомольской правде”.

– Натурально, я позвонил по номеру, объявленному в статье под названием “Работа для настоящих мужчин”. Еле-еле выговорил, попал ли я в Российско-американский добровольческий центр по борьбе с международным терроризмом. Мне ответили: мол, попал ты, парень, в самую что ни на есть “десятку”. “Что умеешь делать?” Я тут же раскинул на себя полный пасьянс: “Мне тридцать два года, шесть из них служил по контракту в спецназе ГРУ. Прошел весь Северный Кавказ”. И дальше. Выполнял спецзадания в Афганистане. Кабул и тамошний язык знаю от и до. Могу в считанные секунды сделать из компьютерной “мыши” мину, из системного блока – бомбу. Владею карате, джет-кун-до и прочими трудными словами. “Приходилось убивать?” – спрашивают. А я, еще не понимая, что надо мной издеваются, отрапортовал: “И стрелял, и резал, и душил!” – “Сколько денег хотите получить?” – “Сойдемся на пятерке в месяц”, – отвечаю.

Резаный хохотнул. И то была единственная пауза в его длиннющем монологе.

– Потом в той же газете появилось опровержение. Цель газетной “утки” – “выяснить, готовы ли профессионалы-наемники из России и СНГ снова повоевать в Афганистане – как на стороне талибов, так и в окопах Северного альянса”. Короче, я подвел итог: конец цитаты. На всякий пожарный случай запомнил фамилию того самого дежурного у телефонного аппарата, которому напрасно изливал свою боевую душу.

– Да, – улыбнулся Марковцев, – избавил ты себя от новой поговорки: “Вы прослушали четыре маленьких пьесы для фортепиано. Где вас черти носили?”

– Это еще не все, – сообщил Резаный. А Марк справедливо подумал: если этому парню вспороть живот, из него не кишки полезут, а слова. – Потом опубликовали звонки – обхохочешься. Мой тоже. – В восклицании легионера просквозила неприкрытая гордость: местная знаменитость, что ты! – Ну мой-то ладно, а вот один чудак спросил: “Что можете предложить?” Ему отвечают: “Войну в Афганистане”. Он: “Ну святое, блин, дело!” Другой, обеспеченный москвич, кажется, имеет свой мебельный комбинат, тоже решил в наемники податься. Ностальгия, говорит, заколебала, как вспомню Джелалабад... И вообще жизнь в Москве достала. А еще один подвизался воевать против американцев: “Дебил на дебиле”. Мне, говорит, любить их не за что. А ты воевал в Афгане? – без перехода спросил Резаный.

– Ага, – подтвердил Сергей. – 81 – 83-й. Сразу после училища. От Саланга и дальше.

– Дальше – это как? – не понял собеседник.

– До Анголы, – все так же туманно ответил Марковцев, познавший в свое время и жуткий холод Гиндукуша, и близость палящего зноя пустыни Намиб в Африке. – Так ты последний? Я за тобой. – И не удержался от похвалы: – Отличная агитационная работа, братишка.

17

Щедрин буквально обалдел, когда увидел шагнувшего в контору Марка. Журналисту хватило ума без лишних жестов остаться на месте. “Хотя бы предупредил...” – простонал Алексей. Видеокамера в секретной комнате снимала его побледневшее лицо, подрагивающие губы и руки. Вдобавок ко всему задрожал голос, когда Щедрин отвечал на приветствие незваного клиента:

– Добрый день.

Марковцев несколько секунд не отрывал взгляда от консультанта. Присев, выложил на стол пачку сигарет и зажигалку.

– Курите, – поспешно разрешил Щедрин, пододвинув на край стола керамическую пепельницу.

“Что делать?” – матерился про себя Алексей. Единственный выход – подгонять Марка под вербовку. И не дать вставить ни одного лишнего слова. Он уже намекнул, во всяком случае, постарался намекнуть Сергею об опасности, называя его на “вы”. Обалденный, конечно, маяк.

– Вы военный? Ищете работу по специальности?

– Бывший военный.

“Отличный ход!” – злился журналист, подумывая забраковать матерого диверсанта по возрасту. Полковник Гришин в соседней комнате сейчас внимательно всматривается в посетителя. И если не узнал его сразу, то узнает попозже. Знать бы, для каких целей он вербует наемников. А вдруг Марк подойдет для работы? О такой рыбе Гришин даже не мог мечтать. Всего репортер принял в конторе сто сорок восемь человек, Марковцев мог оказаться последним в списке.

Подавив волнение, Алексей не ко времени зашелестел страницами липового указа и, не поднимая головы, спросил: