Читаем ЛЕФ 1923 № 3 полностью

Недопустимость с точки зрения литературной и коммунистической этики такого отношения со стороны т. Демьяна Бедного к т. Арватову, коммунисту и литератору, заставляет нас – группу товарищей, с которым т. Арватов непрерывно работал – протестовать против этого бестактного выступления, могущего дурно отразиться на дальнейшей работе и дальнейшем состоянии здоровья больного товарища.


С. Третьяков.

О. М. Брик.

По поручению Лефа: Н. Асеев.

Н. Чужак.

В. Файдыш.

И. Кан.

С. Зандер.

Присоединившиеся к протесту т. т.: А. Додонова.

В. Плетнев.

Л. Авербах.

и Юр. Либединский.


В техконторе Д. Л. Гандлер, Москва

II. Практика

В. Хлебников. Образ восстанья

(Из поэмы «Морской берег»)

«Верую» – пели пушки и площади.Образ восстанья явлен народу.На самовар его не расколешь,Господь мостовой вчерашней кровью написанВ терновнике свежих могил,В полотенце стреляющих войск,Смотрит с ночных площадейОклад из булыжных камнейОбраз сурового бога на серой доскеПоставлен ладонями сутокВисит над столицей. Люди молитесь!. . . . . . . . . .Пел пуль пол –Ветер свинцовыйТемной ночи набатДул в дол голода делСтекла – прекрасными звездами.Слезы очей – пули полета.Шаги по стеклянному снегуГромко хрустят.. . . . . . . . . .Пели пули табора улицВетер пульДул в ухо пугливых ночных площадейНебо созвездий наполнило куль,Облако – гуль прянуло кверху.Нами же срубленный тополь падал сейчас.Рухнул листвою шумя?Или устав нести высотуОн опрокинулся и схоронил многих и многих?Срубленный тополь, тополь из выстреловГрохнулся на земь свинцовой листвойНа толпы, на площадиСрубленный тополь, падая, грохнулсяВетками смерти скрыв лица у многихЛязга железного крики полночныеИ карканье звезд над мертвецкою крыши.Эта ночь – темнее голенища.Множество звезд, множество птицВдруг поднялось кверхуМною испуганы.

В. Хлебников. Иранская песня

Как по речке по Ирану,По его зеленым струям,По его глубоким сваям,Сладкой около водыХодят двое чудаков,Да стреляют судаков.Они целят рыбе в лоб,Стой, голубушка, стоп!Они ходят, приговаривают.Верю – память не соврет –Уху варят и поваривают.«Эх, не жизнь, а жестянка»…Ходит в небе самолет,Братвой облаку удалой– Где же скатерть самобранка,Самолетова жена? Иль случайно запоздала,Иль в острог погружена?Верю сказкам наперед;Прежде сказки станут былью,Но когда дойдет чередМое мясо станет пыльюИ когда знамена оптомПронесет толпа, ликуя,Я проснуся в землю втоптан,Пыльным черепом тоскуя.Или все свои праваБрошу будущему в печку?Эй, черней лугов трава,Каменей навеки речка!

В. Хлебников. Навруз труда

Перейти на страницу:

Похожие книги

188 дней и ночей
188 дней и ночей

«188 дней и ночей» представляют для Вишневского, автора поразительных международных бестселлеров «Повторение судьбы» и «Одиночество в Сети», сборников «Любовница», «Мартина» и «Постель», очередной смелый эксперимент: книга написана в соавторстве, на два голоса. Он — популярный писатель, она — главный редактор женского журнала. Они пишут друг другу письма по электронной почте. Комментируя жизнь за окном, они обсуждают массу тем, она — как воинствующая феминистка, он — как мужчина, превозносящий женщин. Любовь, Бог, верность, старость, пластическая хирургия, гомосексуальность, виагра, порнография, литература, музыка — ничто не ускользает от их цепкого взгляда…

Малгожата Домагалик , Януш Вишневский , Януш Леон Вишневский

Публицистика / Семейные отношения, секс / Дом и досуг / Документальное / Образовательная литература
Славянский разлом. Украинско-польское иго в России
Славянский разлом. Украинско-польское иго в России

Почему центром всей российской истории принято считать Киев и юго-западные княжества? По чьей воле не менее древний Север (Новгород, Псков, Смоленск, Рязань) или Поволжье считаются как бы второсортными? В этой книге с беспощадной ясностью показано, по какой причине вся отечественная история изложена исключительно с прозападных, южно-славянских и польских позиций. Факты, собранные здесь, свидетельствуют, что речь идёт не о стечении обстоятельств, а о целенаправленной многовековой оккупации России, о тотальном духовно-религиозном диктате полонизированной публики, умело прикрывающей своё господство. Именно её представители, ставшие главной опорой романовского трона, сконструировали государственно-религиозный каркас, до сего дня блокирующий память нашего населения. Различные немцы и прочие, обильно хлынувшие в элиту со времён Петра I, лишь подправляли здание, возведённое не ими. Данная книга явится откровением для многих, поскольку слишком уж непривычен предлагаемый исторический ракурс.

Александр Владимирович Пыжиков

Публицистика
1993. Расстрел «Белого дома»
1993. Расстрел «Белого дома»

Исполнилось 15 лет одной из самых страшных трагедий в новейшей истории России. 15 лет назад был расстрелян «Белый дом»…За минувшие годы о кровавом октябре 1993-го написаны целые библиотеки. Жаркие споры об истоках и причинах трагедии не стихают до сих пор. До сих пор сводят счеты люди, стоявшие по разные стороны баррикад, — те, кто защищал «Белый дом», и те, кто его расстреливал. Вспоминают, проклинают, оправдываются, лукавят, говорят об одном, намеренно умалчивают о другом… В этой разноголосице взаимоисключающих оценок и мнений тонут главные вопросы: на чьей стороне была тогда правда? кто поставил Россию на грань новой гражданской войны? считать ли октябрьские события «коммуно-фашистским мятежом», стихийным народным восстанием или заранее спланированной провокацией? можно ли было избежать кровопролития?Эта книга — ПЕРВОЕ ИСТОРИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ трагедии 1993 года. Изучив все доступные материалы, перепроверив показания участников и очевидцев, автор не только подробно, по часам и минутам, восстанавливает ход событий, но и дает глубокий анализ причин трагедии, вскрывает тайные пружины роковых решений и приходит к сенсационным выводам…

Александр Владимирович Островский

Публицистика / История / Образование и наука