Читаем ЛЕФ 1923 № 3 полностью

В ритме стиха поэт мастерски передает движение рук жонглера и перебои в этом движении. И даже в это криминальное «чин-драх-там-дззз», в которое не верит т. Сосновский, мы верим, потому что слышим явственно в нем металлический удар и звон сталкивающихся в воздухе блестящих слов-дисков.

Выхваченные из целого стихотворения (как это делает т. Сосновский), взятые каждое в отдельности, эти слова (точно также, как и общеизвестные в простонародном языке заумные слова – ой-лю-ли, дербань-дербень, чики-чики-чикалочки и т. д.) непонятны, но все вместе они дают ощущение солнечной радости человека, творящего слово-звук и упоенного переливной игрой этих звуков; все вместе они имеют вполне определенный смысл: это – победа над материалом, преодоление инертной формы, это революционная, потому что дерзко преодолевающая инерцию, власть над словом, это сила, ловкость, кипучая энергия жизни, выливающаяся по-детски в словесную игру.

Что же тут непонятного?

Правда, это непонятно для тех, кто смотрит на искусство с высоты первой ступеньки, кто сидит сам и хочет, чтобы и рабочий сидел век в курьей избушке, но мы думаем, что задача коммуниста – совсем не в этом, а как раз наоборот.

Для т. Сосновского искусство – нечто вроде уединенного острова, защищенного высокими горами (Пушкин, Достоевский, Толстой и пр.) от всяких революций. Но ведь мы все, как марксисты, знаем, что классовому обществу присуще и классовое искусство, и никто из нас, за исключением не сведших концов с концами, не станет теперь серьезно утверждать, что либерально-дворянская муза Пушкина («Птичка божия не знает ни заботы, ни труда»), бесовщина и Карамазовщина Достоевского и с жиру христианствующая и непротивленствующая Толстовщина – хорошая духовная пища для рабочего класса. Тов. Сосновский не хочет сбрасывать Пушкина, Достоевского и Толстого с парохода современности. Нореволюция не спросила т. Сосновского и сделала то самое, что раньше сделали футуристы. Почему же т. Сосновский сердится на футуристов, а не на революцию?

Тов. Сосновский для того, чтобы политически ошельмовать футуризм, «вгрызается в бок» самым маленьким из футуристов и гоняется за ними по Тифлисам и Константинополям, а своих, под боком сидящих в Москве, не примечает. Эта «гоньба за одним» – совсем не наш, не коммунистический прием. Она напоминает скорее то обывательское «цуканье» коммунистов, которое мы с т. Сосновским в свое время пережили.

Нет, т. Сосновский, нельзя с одного, даже очень лихого, налета разгромить такое сложное явление нашего культурного сегодня, как футуризм. В идеологии, как в экономике, нам пора оставить заплечные методы. Для всякого коммуниста, который этого не понимает, заранее уготована обывательская лужа.

И в самом деле, что, как не мелкая обывательщина – это подлавливание на словах, которым так усердно занимается т. Сосновский в своем фельетоне? Вот например, с каких это пор тот, кто ловок и хват в революционной работе, карается по ст. «Уголовного уложения». А между тем, т. Сосновский имеет самое определенное намерение посадить таких людей рядом с взяточниками из ЦЖО и Госторга на скамью подсудимых. Но если ловкость и хватовство вообще такое плохое дело, то и ловкое и хватское подлавливание на словах, имеющих явно не тот смысл, который придает ему т. Сосновский, не следует ли тоже подвести под статью «Уголовного Уложения»?

Тов. Сосновский сам хороший не только жонглер, но и боксер словами. Он «заезжает» словом прямо под микитки: он преодолевает словом Леф. Где же угнаться за ним преодолевающему слово Лефу – Каменскому!

Для т. Сосновского «священны» слова: народы, свободы, пламя, знамя и красный. Он даже прикрикивает на тов. Маяковского, без должного благоговения обращающегося с этими словами: – «Будьте поосторожнее, Леф Маяковский!» Нет, будьте поосторожнее, коммунист Сосновский! С каких это пор пролетарское слово класс вы променяли на буржуазное слово народ, и большевистское слово диктатура на учредиловское свобода? А знамя священно и тогда, когда оно белогвардейское? Будьте поосторожнее, не пишите того, чего вы сами не думаете. Я не верю в то, что вы так думаете, как вы не верите в «чин-драх».

Это во-первых. А во-вторых, не кажется ли вам, что даже такое хорошее слово как «красный», может быть опошлено, если его приткнуть например к слову «трактир»? Как же ему не быть опошленным, если его тычет куда ни попало (в том числе и к препошлейшим, еще учредиловкой прошарманенным народам и свободам) торгующая с собой (по-настоящему торгующая) «птичка божия» – псевдо-революционная классическая и символическая спец-литература.