Читаем ЛЕФ 1923 № 3 полностью

Впечатление получается столько своеобразное, что приходится сомневаться в сознательности милиционера и предположить не всунута ли ему в руки это вместо жезла оглобля каким то веселым дядей, любящим подшутить – в порядке инструкций. Садани мол в эту сторону, а по другой тогда само по себе образуется. Похоже действительно на это. Лефом, Лефа, Лефу, о Лефе – бесконечно склонны долбить в одно место на посту стоящие. Уже не против «Лефа» ли и весь «пост» сооружен. Ибо похвалить Д. Бедного т. Сосновский мог бы и в Правде, а вопли о том что «наш журнал партийная линия» или «У нас нет художественной ориентации» при всей их редкой искренности – ведь это еще не «пост», если его не понимать как боязнь «оскоромиться» неположенной футуристической пищей. Однако, может-быть, мы «Лефы» действительно вопиющее социальное зло, против которого следует выдвигать посты, делать вылазки, устраивать подкопы. Ведь иначе не понять и «лобовую аттаку» С. Родова («Как Леф в поход собрался») и его же обходное движение против Асеева («А король то гол»), и дымовую завесу Лелевича, сквозь которую он нехотя и медля выставляет кукиш в кармане В. Маяковскому. И наконец кавалерийские налеты Волина на Брика в «Клеветниках», и опять-таки Лелевича на Маяковского. Все это простой случайностью объяснить нельзя; редакторское положение названных т. т. указывает на их тенденцию огреть оглоблей именно «Леф», да так чтобы в ушах у него зазвенело, чтобы и не думал больше своей стороной двигаться.

Взвесим однако тяжесть этой оглобли, посмотрим, заслужен ли нами описанный ею угрожающий взмах, пощупаем величину мишени на собственном затылке и призадумаемся: может быть и по делом попало. Или так по пословице: «а ты кума не подвертывайся»:

В редакционном обращении журнала сказано:

«Самый непростительный разнобой, самая нелепая неразбериха господствует в наших собственных рядах по вопросам литературы».

Это смелое и откровенное признание, казалось-бы говорит за удвоенную внимательность редакции к «нашим собственным рядам», и в первую очередь за выправление этого досадного вывиха в единой идеологической линии. Классовая оценка – вот что логически следует из вышеприведенной цитаты. Хотя бы самая узко-классовая, самая пристрастно-классовая, но – диалектически развитая, оформленная, без интеллигентски журналистского подсиживания, ухмылочек, кивков, кривых усмешечек и унылых как заржавевшие гвозди потуг на остроумие вольтижирующего на сковороде «карася – любителя истины». И хоть бы единый раз собственная мысль, соображение, вывод – без ссылки на жития иже во святых отец наших Плеханова и Чернышевского. Ведь не плохи они цитаты эти, но нельзя же только одними цитатами мыслить. Сплошной прописью же не проживешь. Ведь т. Троцкий за всех вас «коллективным» мышлениемне может же отдуваться. Да и его цитаты вы плохо запоминаете. Он скажет «побольше теории» – вы на другой день заскулите «довольно теории»! Он напишет о борьбе с трафаретом в газете – вы обрушитесь на Винокура за то, что тот осмелился говорить о бессилии и эмоциональной обесцененности такого трафарета. Одним словом, разнобой остается разнобоем, а средство против него вы видите в полном сокрушении всякого «формального метода». Нет, пусть этот метод будет! Повторяем – узко ли классовый, столь же узко – ли лингвистический – это лучше чем ничего, чем озлобленное блуждание в цитатах, чтение по складам прописей без малейшего желания применить их истины к делу.

Но переходим к печальному подтверждению наших вовсе невеселых и без всякого удовольствия полученных впечатлений. Вот т. Родов с высоты своего мощно пролетарского голоса громит Леф. Припомнилось ему песня о Мальбруге по поводу Лефа – собрался «дескать, как тот». Песня эта, как известно, не новая и припомнить ее не трудно. Песня эта поется т. Родовым на мотив, который и шарманке хрипеть стыдно:

Слова песни до того навязли, что расположить их в сколько нибудь логической последовательности трудно и мы понимаем т. Родова покрошившего их как попало – лишь бы «гниение» и «разложение» выпирали, а о дальнейшей их связи просто поленившегося позаботиться. Что же однако значит вся эта для Лефа «убийственная» филиппика. «Является типичным… для всех империалистических стран». Ну, а Р. С. Ф. С. Р. разве империалистична? А если нет, то для нее футуризм не должен быть типичным. Ведь так. А если он для нее не «типичен», то о чем волнуетесь вы т. Родов? Ведь «продукт же окончательного разложения»? Чего же его опасаться? Но вот дальше поясняет т. Родов причину своего недоброжелательства.