Парламентскую комиссию по хоккею, в состав которой вошел Гэс Макфарлейн, в Канаде создали в конце лета 1977 года по инициативе министра спорта Марка Лалонда. Эта идея пришла Лалонду в голову весной, во время проходившего в Вене очередного первенства мира. В нем «Кленовые листья» приняли участие после восьмилетнего перерыва, добившись, наконец, права выставить не любителей, а профессионалов. Министра задело за живое не только провальное четвертое место, занятое родоначальниками хоккея, но и грубость, хамство и шовинизм, продемонстрированные его соотечественниками на льду австрийской столицы.

Клятвенные заверения руководителей «Кленовых листьев» «уж на этот-то раз» не допустить повторения прошлого, предотвратить безобразные выходки их подопечных вновь обернулись пустыми обещаниями. Перед Суперсерией-74 такой зарок дал Билл Харрис, а три года спустя, перед венским чемпионатом,– Дерек Холмс. В лицемерии того и другого не упрекнешь, просто они были не в силах противостоять тем в канадском хоккее, кто стремился сделать войну на льду перманентной.

– Стратегия запугивания себя оправдала,– ухмылялся в Вене Фил Эспозито после разгрома, который сборная Канады учинила сборным Швеции (7:0) и ЧССР (8:2).

В матче с чехами, проезжая мимо скамейки соперников, он ударил по лицу их тренера, а по окончании первенства запустил в ложу на центральной трибуне свой шлем, метя в Гюнтера Сабетцки в отместку за то, что президент Международной лиги хоккея на льду потребовал, чтобы все без исключения участники чемпионата играли в защитных шлемах. (Профессионалов такое покушение на их права и свободы привело в ярость: многие из них по тогдашней моде щеголяли прическами из волос чуть не до плеч.)

На своего капитана равнялись остальные игроки «Кленовых листьев». В Вене наша сборная разделала канадцев под орех – 11:1, и по окончании матча проигравшие во главе с Эспозито демонстративно отказались снять шлемы при исполнении гимна СССР.

– Ненавижу русских, их образ жизни! – объяснил журналистам свое поведение Джим Маккенни.

А Уилф Пэйман, под конец игры с клюшкой наперевес гонявшийся за нашими хоккеистами, с ухмылкой сказал:

– Проигрывать, так с музыкой, вот я и решил хоть кого-нибудь изувечить.

По его словам, идею подал Иглсон:

– Он пальцем указывал на русских игроков, с которых надлежало снять стружку.

– На льду я видывал всякое, но такую грязную игру в первый раз,– вспоминал Владислав Третьяк.– Пэйман, Маккенни, Рассел и их приятели хулиганили не переставая, и судьям ничего не оставалось, как то и дело отправлять их на скамью штрафников.

– А что я мог поделать? – оправдывался потом менеджер канадской сборной Дерек Холмс.– Только открою рот в попытке их урезонить, как в ответ слышу: «Коммуняк любишь?»

Бытовало много версий, почему «профи» так вели себя в Вене.

– Игроки-профессионалы по своей натуре – бизнесмены, и им ваша система – что кость в горле,– в разговоре со мной заметил Макфарлейн.

– По логике наших хоккеистов, русские не имеют права играть так хорошо,– вторил ему спортивный обозреватель газеты «Торонто стар» Джим Праудфут.

То же самое, в принципе, заявил владелец клуба «Торонто Торос» Джон Бассетт-младший:

– Наших профессионалов бесит сама мысль о том, что европейцы могут играть с ними на равных и даже обыгрывать.

<p>Бунтарь «Золотая ракета»</p>

Тактику устрашения применяли и для того, чтобы отбить европейцам охоту играть в Северной Америке. До середины 1960-х годов НХЛ была вотчиной канадцев и американцев, куда инородцам доступ был заказан. В Национальной хоккейной лиге значилось лишь шесть клубов. Игравшим в них хоккеистам уже тогда платили приличное вознаграждение, и на каждое вакантное место было полно желающих из числа местной молодежи[14], так что хоккейных гастарбайтеров встречали в штыки.

Первым прорваться в НХЛ рискнул швед Ульф Стернер. В 1965 году он провел четыре матча в составе «Нью-Йорк Рейнджерс», но вернулся домой не солоно хлебавши, провалив экзамен по силовой борьбе в ее североамериканской трактовке.

Вторую такую попытку восемь лет спустя предпринял соотечественник Стернера – Берье Салминг. Ему тоже несладко пришлось, но он выдюжил, продержавшись в НХЛ целых семнадцать сезонов. Поначалу, впрочем, Салминг тоже робел, давая спуск обидчикам и заработав прозвище chicken (я бы это перевел как «мокрая курица»), от которого избавился только спустя несколько лет.

Сквозь строй хоккейных костоломов пропустили и шведов Ульфа Нильссона и Андерса Хедберга, заключивших в 1974 году контракт с клубом ВХА «Виннипег Джетс». Владелец команды Бен Хацкин потом с усмешкой вспоминал:

– Операция по переливанию скандинавской крови высшего качества обошлась нам баснословно дешево, гораздо дешевле, чем покупка нескольких необстрелянных юнцов, получивших среднее хоккейное образование в здешних молодежных лигах.

В результате этой сделки, писал ведущий канадский журнал «Маклинс», «“Виннипег Джетс” вернула нам хоккей, который мы много лет назад зачем-то променяли на сверхжестокий».