Вечером того же дня в лучшем отеле квебекской столицы «Шато Фронтенак» состоялся пышный прием, собравший весь цвет канадского общества, включая премьер-министра, отца нынешнего главы правительства Канады Пьера Трюдо. Он тепло приветствовал нашего посла Александра Николаевича Яковлева.

Улучив момент, я попросил П. Трюдо сказать пару слов по поводу суперсерии.

– Искренне рад, что канадские и советские игроки участвуют в дружественных хоккейных матчах,– сказал Трюдо-старший (его бы устами мед пить!).– Это в полной мере соответствует духу отношений между нашими народами. Мы – друзья, но это не мешает нам соперничать в таких областях, как спорт, культура, наука.

Упомянутый отель назван в честь графа Фронтенака, генерал-губернатора Канады тех времен, когда она именовалась Новой Францией. Имя Фронтенака носит и форт в окрестностях Кингстона, где, как весной 1942 года установила специально созданная комиссия Канадской ассоциации любительского хоккея[12], зимой 1885–1986 годов состоялись первые официальные соревнования по хоккею. Копию соответствующего декрета мне подарил куратор Международного зала-музея хоккейной славы Лео Лафлер (о нем речь впереди).

В «Шато Фронтенак» из «Хилтона» нашу делегацию доставили специально поданным автобусом. Завезли во внутренний дворик, где нас поджидала сборная ВХА.

Выходим из автобуса, здороваемся с канадцами. Те молча жмут соперникам руки, и только Фрэнк Маховлич, нахохлившись, отошел в сторону, демонстративно заложив руки за спину.

Двумя годами раньше он играл в НХЛ и участвовал в Суперсерии-72, где, по выражению «Глоб энд мейл», не столько играл в хоккей, сколько гонялся за призраком коммунизма. Тогда перед вылетом на ответные матчи в Москву Маховлич предложил захватить… палатки, чтобы разбить лагерь в предместьях нашей столицы:

– Идет холодная война, и Советы могут по ночам устраивать под окнами нашего отеля бедлам, чтобы лишать нас сна.

«Профи» все-таки поселились в гостинице «Интурист» (теперь на этом месте стоит «Ритц-Карлтон») и первым делом принялись искать подслушивающую аппаратуру. Из мемуаров Фила Эспозито: «В одном из номеров парни обнаружили под напольным паласом металлическую пластину с шурупами. “Есть!” – решили ребята и открутили болты. Внизу раздался грохот».

Оказалось, что канадские гости нашей столицы, которым «комми» мерещились под каждой кроватью, открутили огромную люстру, прикрепленную к потолку банкетного зала, и та вдребезги разбилась, по счастью, никого не покалечив (дело было поздно вечером). Тогда же другой игрок сборной НХЛ – Уэйн Кэшман, заподозрив наличие шпионских устройств в зеркале своей комнаты, сорвал его со стены и вышвырнул во внутренний двор «Интуриста». В результате до отлета домой его жене пришлось наводить марафет перед зеркалом в номере супругов Эспозито.

<p>Бей своих…</p>

Есть такое понятие – спортивная злость. Мне оно знакомо не понаслышке: с двенадцати до сорока двух лет я играл в баскетбол, еще студентом получив звание кандидата в мастера спорта.

Спортивная злость присуща многим из тех, кто всерьез занимается спортом, особенно его контактными разновидностями. В принципе, это нормально. Спортивная злость – нечто большее, чем спортивный азарт, и сродни одержимости, без которой, по моему убеждению, невозможны большие свершения в любой сфере человеческой деятельности.

Канадским хоккеистам спортивную злость прививали из поколения в поколение, причем дозами лошадиными, из-за чего своими повадками они напоминали свирепых воинов древности – берсерков.

Доходило и до смертоубийства. Впервые это случилось в 1905 году, когда Аллан Лоуни ударом клюшки отправил на тот свет Альсида Лорена. Двумя годами позже та же судьба постигла Оуэна Маккорта, павшего на поле ледовой брани от клюшки Шарля Массона. Обоих убийц суд оправдал: в первом случае потому, что Лоуни, мол, использовал клюшку как оружие самообороны, а во втором – за отсутствием прямых доказательств того, что Маккорта убил Массон, а не кто-то другой.

Полвека спустя, в 1955 году, брать реванш за поражение от сборной СССР на предыдущем первенстве мира отправилась команда «Пентиктон Виз». На первой же тренировке по прибытии в ФРГ, где должен был пройти чемпионат, канадцы устроили междусобойчик: разбившись на пары, принялись дубасить друг друга. С особой яростью это делали Билл Уорвик (о нем речь впереди) и Джордж МакАвой.

– Как это понять? – пораженный увиденным, спросил сидевшего на скамье запасных Джима Фэйрберна один из немецких журналистов.

Одноклубник дерущихся пожал плечами:

– Да у нас всегда так. Мне вот уже двадцать три зуба выбили, и все – на тренировках…