Читаем Ледяной Сфинкс полностью

— Вы правы, мистер Джорлинг. Однако за сегодняшний день «Халбрейн» преодолела расстояние никак не меньше пятидесяти миль, а я полагал, что речь идет об островах, лежащих достаточно близко друг к другу…

— Что ж, капитан, приходится заключить, — а это не выходит за пределы вероятного, — что землетрясение похоронило в океанской пучине все острова архипелага, к которому принадлежал остров Тсалал…

— Земля по правому борту! — раздался крик Дирка Петерса. Все взгляды устремились в указанном направлении, однако мы ничего не смогли разглядеть. Правда, метис, вознесенный на верхушку фок-мачты, мог заметить то, что еще долго будет скрыто от наших глаз. Кроме того, приходилось учитывать его дальнозоркость. Словом, я не допускал и мысли, что он способен ошибиться.

И действительно, спустя полчаса мы разглядели в бинокль несколько освещенных косыми лучами солнца островков, разбросанных по океанской глади в двух-трех милях к западу. Старший помощник велел приспустить верхние паруса, и «Халбрейн» поплыла вперед, ловя ветер только бизанью, косым фоком и стакселем.

Следовало ли нам тут же готовиться к обороне, заряжать ружья и камнеметы, расправлять абордажные сети? Капитан решил, что, прежде чем принимать меры предосторожности, нужно подойти к островкам поближе.

Вместо обширных островов, упомянутых Артуром Пимом, нашему взгляду предстали полдюжины скал, едва торчащих из воды… В этот момент метис, соскользнув по правому бакштагу, ступил на палубу.

— Что же, Дирк Петерс, — обратился к нему Лен Гай, — ты узнаешь этот архипелаг?

— Архипелаг? — Метис покачал головой. — Нет, это всего лишь пять-шесть островков… Одни скалы… Ну и острова…

И действительно, несколько закругленных горных верхушек, вершин — вот все, что осталось от архипелага, вернее, от его западной части. Однако оставалась надежда, что архипелаг протянулся на несколько градусов и что землетрясение уничтожило только западную группу островов.

По мере приближения мы убеждались, что от западной части архипелага остались лишь крупинки. Площадь самых крупных островков не превышала пятидесяти — шестидесяти квадратных саженей, а самых крошечных — трех-четырех. Последние напоминали россыпь рифов, о которые плескался ленивый прибой.

«Халбрейн» ни в коем случае не следовало забираться в гущу рифов, ибо это грозило бы ее бортам и килю. Мы решили довольствоваться общим осмотром и разок-другой высадиться на скалы, ибо там могли оказаться бесценные следы.

Остановившись в десятке кабельтовых от главного островка, Лен Гай велел забросить лот. Дно оказалось в двадцати саженях — должно быть, это была поверхность ушедшего под воду острова, центральная часть которого выступала из воды всего на пять-шесть саженей.

Шхуна подошла к островку и стала на якорь. Джэм Уэст хотел было лечь в дрейф, однако не стал этого делать, ибо нас снесло бы к югу сильным течением. На море не было ни малейшего волнения, и небо не предвещало ухудшения погоды.

Как только якорь зацепился за дно, спустили шлюпку, в которую уселись Лен Гай, боцман, Дирк Петерс, Мартин Холт, еще двое матросов и я.

Четверть мили, отделявшие корабль от ближайшего островка, шлюпка преодолела быстро, виляя по узким протокам. Торчащие из воды верхушки скал то и дело захлестывало волнами, поэтому на них никак не могло остаться следов, свидетельствующих о времени землетрясения. Впрочем, мы и не надеялись на многое.

Шлюпка скользила среди камней. Дирк Петерс стоял в полный рост на корме, правя рулем и мастерски избегая столкновений с острыми краями рифов. Здесь сквозь толщу неподвижной, прозрачной воды мы могли наблюдать дно — то был отнюдь не песок, усеянный ракушками, а черные глыбы со следами сухопутной растительности. Мы не ошибались, это не была подводная флора — кое-где клочки травы всплыли на поверхность. Вот и первое доказательство того, что почва, на которой эта трава произрастала, совсем недавно ушла под воду.

Шлюпка приблизилась к островку, и один из матросов метнул кошку, лапа которой засела в трещине между камней. Мы подтянули шлюпку к берегу.

Итак, перед нами лежал один из обширнейших островов архипелага, от которого остался лишь неправильной формы овал с окружностью в каких-то сто пятьдесят саженей. Верхняя точка его находилась всего в двадцати пяти — тридцати футах от поверхности океана.

— Поднимается ли прилив настолько? — спросил я Лена Гая.

— Никогда, — отвечал тот. — Возможно, в центре островка нам удастся обнаружить остатки растительности, руины человеческого жилища или хотя бы следы стоянки…

— Самое лучшее — следовать за Дирком Петерсом. Он уже успел нас обогнать, — предложил боцман. — Этот чертов метис разглядит своими рысьими глазами то, что наверняка проглядим мы!