Читаем Ледяной Сфинкс полностью

Вероятно, Дирк Петерс не читал книги Эдгара По; не исключено, что он не был обучен грамоте. Передав кому следовало дневник Артура Пима, он не поинтересовался, будет ли он опубликован. Забравшись сперва в Иллинойс, а потом на Фолкленды он не подозревал ни о шуме, вызванном этим повествованием, ни о совершенно немыслимой его развязке…

Впрочем, что мешает нам предположить, что Артур Пим, чья приверженность к сверхъестественному хорошо известна, просто вообразил, что видел все эти невероятные картины, существовавшие на самом деле только в его склонном к фантазиям мозгу?

Вот когда прозвучал голос Джэма Уэста. Не знаю, разделял ли лейтенант мое мнение, подействовали ли на него мои аргументы, склонялся ли он к тому, чтобы продолжить путешествие, но он произнес такие слова:

— Капитан! Ваша команда?

Капитан посмотрел на экипаж. Вокруг него столпились все — и «старички», и новенькие, один лишь гарпунщик Хирн держался несколько в стороне.

Лен Гай устремил вопросительный взгляд на боцмана и его друзей, в беззаветной преданности которых он был твердо уверен. Не могу сказать, узрел ли он на их лицах согласие на продолжение плавания, однако до моего слуха донесся его шепот:

— О, если бы все зависело только от меня! Если бы все до одного поддержали меня!

Он был прав: поиски нельзя было продолжать, не заручившись поддержкой всей команды.

И тут раздался хриплый голос Хирна:

— Капитан! Вот уже два месяца, как мы покинули Фолкленды… Все мы нанялись для плавания, конечным пунктом которого был остров Тсалал!

— Это не так! — воскликнул Лен Гай, приведенный заявлением Хирна в крайнее возбуждение. — Нет, это не так! Я нанял вас для участия в плавании, конечную точку которого имею право определить сам!

— Простите, капитан, — не отступал Хирн, — но мы и так находимся там, куда до нас не добирался ни один мореплаватель, куда не заплывал ни один корабль, не считая «Джейн». Поэтому мои товарищи и я считаем, что лучше будет воротиться на Фолкленды, пока не начался сезон ненастья. Оттуда вы вольны вернуться на остров Тсалал и даже подняться к полюсу, если вам этого захочется!

По рядам слушателей пробежал одобрительный шепоток. Не приходилось сомневаться, что гарпунщик выразил мнение большинства, ибо новые члены команды составляли на шхуне большинство. Действовать им наперекор, требовать послушания от людей, не расположенных подчиняться, и в таких условиях плыть в глубину Антарктики было бы безрассудством, хуже того, просто безумием, чреватым неминуемой катастрофой.

Хирну решил возразить Джэм Уэст, в голосе которого прозвучала угроза:

— Кто позволил тебе говорить?

— Капитан задал нам вопрос, — отвечал Хирн. — У меня было полное право на ответ.

В его голосе было столько дерзости, что лейтенант, которому никогда не изменяло хладнокровие, едва не вышел из себя. Лену Гаю пришлось остановить его примирительным жестом и сказать:

— Спокойно, Джэм! Ничего не поделаешь, раз среди нас нет согласия…— Повернувшись к боцману, он спросил: — Как по-твоему, Харлигерли?

— Очень просто, капитан, — отвечал боцман. — Я подчинюсь вашему приказу, каким бы он ни был. Наш долг — не бросать Уильяма Гая и всех остальных, пока остается хоть малейшая надежда спасти их!

Боцман сделал паузу, глядя на Драпа, Роджерса, Грациана, Стерна и Берри. Они кивали головами и явно были согласны с ним.

— Что же касается Артура Пима…— хотел продолжить боцман.

— Речь идет не об Артуре Пиме, — с необыкновенной живостью оборвал его Лен Гай, — а о моем брате Уильяме Гае и его спутниках!

Увидев, что Дирк Петерс готов возразить, я схватил его за руку, и он, трясясь от ярости, счел за благо промолчать. Не время было распространяться об Артуре Пиме. Сейчас главное — побудить людей дать согласие продолжить путь. Иного выхода не оставалось. Если Дирк Петерс нуждался в помощи, я готов был оказать ее другим способом.

Тем временем Лен Гай продолжал опрос экипажа. Ему хотелось знать поименно, на кого он может опереться. Все старые члены экипажа пообещали не оспаривать его приказов и следовать за ним так далеко, как потребуется. Кое-кто из новеньких последовал примеру этих отважных людей. Их было трое — все англичане. Но большинство разделяло точку зрения Хирна. Для одних плавание завершилось на острове Тсалал. Они наотрез отказывались плыть дальше и решительно требовали повернуть на север. Этой позиции придерживалось человек двадцать, и не приходилось сомневаться, что с языка Хирна слетело то, что было в голове у каждого из них. Перечить им, тем более принуждать их выполнять команды при развороте шхуны на юг, грозило нам неминуемым бунтом.

Единственный способ добиться перелома в настроении матросов, обработанных Хирном, — вызвать у них алчность, объяснить, в чем их интерес. Поэтому я взял слово и заговорил твердым голосом, дабы ни у кого не возникло сомнений в серьезности моего предложения: