Читаем Ледяной Эдем полностью

– Обычное дело, сначала ссори, потом сорри!.. А вы что-то забыли?.. Или дорогу засыпало?

– На Капищи засыпало, мы туда на лыжах.

– Друга помянуть? – неуверенно спросил Диконов, в легком недоумении глядя на Ольгу.

Грех, конечно, не побывать перед отъездом на месте гибели боевого товарища, но в такую погоду можно отложить визит вежливости, страх перед стихией – причина более чем уважительная. Диконова так и стоило понимать. Об убитой Карпове он не думал, потому как не знал о ней. Кирилл понял и это.

– Хуже, Тихон Семенович, хуже! – И Ольга смотрела Диконову в глаза. – Варвару Карпову убили!

– Как убили? – встрепенулся мужчина.

– Ножом убили. Очень острым ножом.

– В живот?

– Почему в живот?

– Ну, Рому в живот ножом… Варвару Карпову? – запоздало удивился Диконов.

– Ту самую.

– Так баня же сгорела.

– Какая баня?

– В которой ее держали…

– А ее в бане держали?

– Ну, кого-то же держали!

– Почему вы думаете, что ее убили в бане? – спросила Ольга.

– Я думаю, что ее убили в бане? – Диконов покосился на нее, не скрывая обиды.

Он ведь не давал повода, почему она в чем-то его подозревает?

Кирилл кивал, соглашаясь с ним, Диконов действительно душа нараспашку, никогда ни в чем не отказывал. Но при этом он смотрел на его полушубок. Не совсем новый, но чистый, в хорошем состоянии. Навесить петлицы, перепоясать портупеей, и можно в окопы Великой Отечественной войны. Ватник стеганый был, в нем Диконов гонял на тракторе, в охотничьем комбинезоне ходил по лесу, а этот полушубок Кирилл видел впервые. Впрочем, это неудивительно, стеганый ватник хорош в ноябре, в декабре лучше овчина.

– Ее убили на капище. Как будто в жертву богам принесли!

– Казубов?

– Почему Казубов?

– Вы думаете на меня?!. Ну нет, я правила знаю!.. Да и не смог бы я убить женщину… – спохватился Диконов.

– Какие правила вы знаете?

– Когда приносят в жертву, горло перерезают, чтобы вся кровь вытекла.

– И кто установил такие правила?

– Какие правила? Нет никаких правил, люди придумывают…

– Карповой перерезали горло.

– Вы же сказали ножом в живот! – встрепенулся Диконов, еще раз подозрительно и с обидой глянув на Ольгу.

– Я не говорила, это вы подумали. Ганыкина ножом в живот убили.

– Ну да, Ганыкина… Вы как сказали, я почему-то баню сгоревшую увидел, Рома там, ножом в живот.

– А капище не увидели?

– Капище не увидел! – поморщился Диконов.

– Но правила вы знаете.

– Условные правила, для досужих разговоров.

– И с кем вы вели досужие договоры?

– Вы меня в чем-то подозреваете?

– Вы говорили об этом с Казубовым?

– О жертвоприношениях?

– На вашем капище.

– На моем капище в жертву приносился только мой труд. А давным-давно… Ну да, я говорил об этом Казубову.

– А он?

– Сказал, что нужно кого-нибудь в жертву принести.

– Кого?

– Не знаю… Но на Машу он тогда так посмотрел!.. Или не тогда?.. – Диконов мотнул головой, как будто не желал оговаривать Казубова без причины. – Мы тогда Хийси в кузов грузили, я его здесь выстругал, а Казубов помог мне загрузить… Или Рауни?.. Да, Рауни, женское лицо было… Я сказал, что ей мужчин в жертву приносить надо… В шутку сказал. А Вадим почему-то на Машу посмотрел. Я даже не знаю, в шутку посмотрел или всерьез…

– Значит, все-таки Казубов? – подвела черта Ольга.

– Я сказал, что Казубов? – удивленно повел бровью Диконов.

– А что, еще кто-то мог убить?

– Я этого не говорил!.. И не надо на меня так смотреть!

– Я на вас нормально смотрю, Тихон Семенович, просто у меня профессия такая, всех подозревать.

– Всех?

– Всех. Подозреваешь всех, а потом отсеиваешь методом отбора.

– Надеюсь, детей моих уже отсеяли?

– И вас, кстати, тоже, – улыбнулась Ольга.

Но Диконов все еще держал на нее обиду.

– Да что вы говорите?

– Ночью вы находились дома, я в этом уверена.

– А Карпову убили ночью?

– Предположительно.

– А если утром?

– А утром вы ездили чистить снег?

– До самой до Вилгасы, – кивнул Диконов.

– Ну вот видите, алиби у вас есть.

– Дело в том, что утром я видел человека. Как раз там, где дорога на Капищи.

– И кого вы видели?

– А может, и не видел. Темно было, а я на дорогу смотрел, отвал там у меня, чуть зазевался, и в канаву… Может, и не было никого, может, и померещилось, спать очень хотелось. Я думал, что померещилось, но вы сказали, что там на Капище кого-то убили, вот я и подумал…

– Что не померещилось, подумали?

– Человек мог померещиться, темно было, снег, силуэт такой смутный, даже не дерево, а тень от луны. Хотя какая могла быть луна?

– Но вы не уверены, что вам померещилось?

– Я взгляд чувствовал. Кто-то на меня так смотрел…

– Казубов?

– Не знаю.

– Может, Хийси? Он мужчина, ему женщин в жертвы приносят, – улыбнулся Кирилл.

– Вот вы шутите, – с укором глянул него Диконов. – А сами чуть в лесу не сгинули… Думаете, медведь просто так на вас набросился? А кто в трех соснах вас водил?

– На самом деле несмешно… – поддержала его Ольга. – И Казубов мог на трактор смотреть… Это когда было, на Вилгасу или обратно?

– Обратно, конечно!

– Почему «конечно»?