Читаем Лазарит полностью

Вокруг все замерли, ожидая, чем ошарашенный лорд ответит на неслыханную дерзость.

Сэр Обри некоторое время стоял неподвижно, прикрыв лицо, словно опасаясь, что разъяренная супруга не ограничится одной пощечиной, а затем медленно и осторожно забрал у нее бич.

Леди Джоанна круто повернулась и пошла прочь. Желтый обтрепанный край ее одеяния скользил по колючей траве и камням, косы свисали, голова снова была опущена. Удалившись на некоторое расстояние, она опустилась на землю, обхватила себя руками, словно в жестоком ознобе, а затем ее плечи содрогнулись от рыданий. Наступила реакция на все, что случилось с ней и могло случиться.

Ее не стали тревожить. Сэр Обри также держался особняком, поигрывая кнутовищем и время от времени бросая взгляды туда, где его слуги пытались поймать все еще не успокоившихся коней. Удирая, разбойники сумели угнать пару из них, и вдобавок несколько мулов с поклажей. Только камеристка Годит бросилась было к госпоже, но, увидев, в каком та состоянии, застыла на месте, не решаясь ничего предпринять.

Тем временем горничная Саннива, несмотря на истерзанный вид, постепенно приходила в себя в уютных объятиях рыжеволосого великана-северянина. Он негромко говорил ей что-то, ласково поглаживая по волосам, и девушка все теснее прижималась к нему.

В этот миг из-за гребня холма показался Иосиф со своими людьми — те вели в поводу вьючных животных. На этот раз он не дал воли чувствам, наоборот — мгновенно оценил обстановку и стал отдавать быстрые распоряжения. По его приказу часть уцелевшего имущества пленников была навьючена на мулов и верблюда, а пока слуги занимались этим, сын Ашера бен Соломона внимательно выслушал то, что взволнованно поведал ему повар супругов де Ринель — коротышка Бритрик. Речь шла о том, что уже было известно Иосифу: как мерзавцы обманули лорда, как заманили их в эту глушь, а затем подло напали и умертвили семерых воинов. Когда же юный паж Жос попытался вступиться за свою госпожу, мальчишку зарезали на месте без всякого снисхождения к его возрасту…

Мартин краем уха прислушивался к пространным речам Бритрика, когда к нему приблизилась Годит.

— Храни вас Господь и Пречистая Дева, господин рыцарь! — воскликнула женщина. — Вы избавили нас от горькой участи, на которую обрекло всех нас неразумие сэра Обри!

Из слов камеристки следовало, что лорд повел себя, мягко говоря, легкомысленно, ибо поступил он именно так, как предполагали Мартин, Сабир и Эйрик. Сэр Обри убедил супругу покинуть караван Евматия и продолжить путь с другими проводниками — более знающими и не столь жадными до денег. Леди поначалу противилась его намерению, но в конце концов уступила. А потом… Потом ей пришлось разбить свою лютню о голову презренного сельджука, лишившего жизни ее любимого пажа. Леди Джоанну тотчас связали, но у нее под одеждой был припрятан маленький нож. Ближе к утру, пока разбойники отдыхали, Годит помогла достать его и разрезала ее путы, а потом леди изловчилась перерезать веревки у коновязи в расчете на то, что лошади разбегутся, это отвлечет разбойников, а она тем временем освободит остальных пленников. Внезапно сэр Обри поднял шум, требуя, чтобы жена освободила первым не капитана Дрого, а его самого. Но от Дрого, хоть он и был ранен, толку было куда больше, чем от сэра Обри, а своими возгласами милорд добился только того, что разбойники обнаружили освободившуюся леди Джоанну и бросились к ней… Благо госпоже попался под руку бич, а уж как она умеет им управляться, сэр рыцарь небось и сам убедился…

— И все же ваша госпожа не должна была на глазах у слуг и стражи унижать супруга, — прервал ее Мартин.

Камеристка уставилась на него с упреком. Ее удлиненное, как у овцы, лицо вытянулось еще больше, светлые брови поднялись вверх так высоко, что скрылись под головной повязкой.

— Разве господин рыцарь не расслышал того, что я только что рассказывала?

— Слуги не должны судить своего господина, — сухо обронил Мартин. — Как и жене не следует вести себя так с мужем.

Он отлично понимал причину, которая вынудила Джоанну де Ринель отвесить сэру Обри вполне заслуженную оплеуху, но ее гордыня и дерзость вызывали в нем оторопь. Он хорошо помнил семью Ашера бен Соломона — единственную, в которой ему довелось жить. Там все уважали друг друга и стремились доставлять радость близким. И пусть мужчины-евреи не чтили кодекса рыцарской чести, не склонялись перед дамами, но и не стремились повелевать ими как рабынями. В свою очередь и женщины почитали своих мужей, им и в голову не пришло бы унизить их на глазах у чужих.

Все это, однако, имело второстепенное значение, так как Мартин понимал: ссора супругов ему только на руку. Едва ли они скоро примирятся, а значит, ему не придется убивать сэра Обри. Одной смертью на совести меньше. В глазах леди Джоанны он сейчас герой, спаситель, и этим следует воспользоваться без промедления.